Книга Магазин волшебных питомцев 2, страница 31 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Копаем! — жизнерадостно сообщил Архимед, когда мы вышли в коридор. — Могилку копаем! Гр-р-роб с музыкой!

— Заткнись, — привычно отозвался я.

Покинул штаб Гильдии с чётким планом действий в голове. Теперь у меня есть зацепки. Иллюзия и «Слепой василиск». Нужно наведаться туда и выбить из этих двоих правду.

Входные двери разъехались, я вышел на широкое бетонное крыльцо. Вдохнул свежий, промытый дождём воздух.

— Егерев.

Голос прозвучал слева. Я его сразу узнал и без энтузиазма повернул голову.

Сбоку от ступеней, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, стоял Кирилл Шувалов. Его идеальная укладка слегка растрепалась после тренировки, но взгляд оставался холодным, как жидкий азот. На пальце тускло мерцал перстень с запертой внутри морозной рысью и другими зверюшками, включая одного очень крупного амфиптера.

Аристократ отлепился от стены и сделал шаг ближе. Температура воздуха резко упала. Архимед заткнулся и вжал голову в плечи. Его когти ощутимо впились в куртку. По перилам зазмеились узоры инея.

Шувалов мрачно произнёс:

— Нам нужно поговорить, смертник.

Разумеется, как же иначе?

Я спустился по ступеням размеренным шагом. Встал напротив Шувалова на расстоянии трёх метров.

— Смертник? — я чуть приподнял бровь. — Ты пришёл за добавкой?

Воздух вокруг княжича мгновенно остыл. Я физически почувствовал, как упала температура — прямо из ниоткуда вокруг его плеч начали кружить мелкие снежинки.

— Пер-р-рхоть! — тут же гаркнул Архимед.

Кирилл одарил его таким взглядом, что впору оледенеть. Какаду нахохлился и благоразумно притих, спрятав клюв в перья. Зимняя сказка наступала. Бетон тротуара ещё блестел от дождя, но уже потихоньку затягивался ледяной коркой.

Я краем глаза уловил движение. На козырёк автобусной остановки метрах в тридцати от нас приземлилась крупная полярная сова. Белое оперение, неестественно синие глаза, хищный немигающий взгляд.

Зимородок. Фамильяр Шувалова-старшего, если не ошибаюсь. Тот самый, что сопровождал летающую «Волгу-Империал» в день дуэли. Папочка лично контролирует процесс.

Кирилл проследил, куда я смотрю. Желваки перекатились под кожей, как два стальных шарика. Снежинки замерли в воздухе.

Потом аристократ выпрямился. Расправил плечи. Лицо стало настолько каменным, будто его высекли из мрамора.

— Мой отец, — начал он мёртвым голосом, — считает, что форма исполнения нашей… дискуссии была неэстетичной. И недостойной рода. Поэтому я официально признаю, что инцидент исчерпан.

Лёгкая метель кружила между нами. Наследник получил от отца по шапке. И мы оба это теперь знаем, потому что ему пришлось извиняться. Уголок моего рта дёрнулся. У Кирилла побелели костяшки пальцев. Каждый мускул его тела кричал, что он сейчас с огромным удовольствием превратил бы меня в ледяной куб и выставил во дворе как малую архитектурную форму.

Но сова смотрела.

Я выдержал паузу ровно настолько, чтобы Шувалов успел пожалеть о каждом произнесённом слове. Но сейчас победа не в том, чтобы добить Кирилла словами, а в том, чтобы зафиксировать его вынужденное отступление.

— Извинения приняты, ваше сиятельство. Мир, дружба, жвачка.

С этими словами я изобразил лёгкий, нарочито издевательский поклон.

Кирилл дрогнул. Едва уловимо, но я заметил, как у него расширились зрачки. Потому что безродный зоомагазинщик принял его извинения так, будто ничего другого и не ожидал. А я добавил: