Книга Магазин волшебных питомцев 2, страница 98 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Татуировка «Чёрная Волна»:стандартная метка синдиката. Наносится штатным бойцам силового крыла. Служит опознавательным знаком и слабым сигнальным контуром. Позволяет старшим отслеживать местоположение носителя.

Так. Значит, это не просто украшение. Это удостоверение сотрудника. Членский билет, вбитый под кожу.

— Прям «Пожиратели смерти» на минималках, — пробормотал я.

Выпрямился. Перешёл к Карасю.

Тот лежал на боку, в позе эмбриона. Лицо серое, мокрое. Изо рта тонкой ниткой стекала слюна. Тоже вполне живой и дышащий. Расстегнул ворот куртки. Вот она — чёрная татушка на шее. Но волн больше, три. Карась старше по выслуге или выше в иерархии. Или то и другое.

Снова запустил «Оценку».

Михаил Геннадьевич Прудников (Кличка: «Карась»)

Принадлежность:синдикат «Чёрная Река», боец-водник. Зона ответственности: Птичненский рынок, контроль южного и центрального секторов. Подчиняется напрямую среднему звену — так называемым «Притокам».

Больше мне ничего знать про Карася не требовалось. Остальное — рост, вес, рецепты прокачки, любимый сорт пива — я пролистал не глядя. Поднялся и отряхнул руки.

— Ква-а-а!

Жаба всё ещё прыгала в трёх метрах от нас, азартно щёлкая языком по мухам. Её горловой мешок раздувался и сдувался в ровном ритме сытого довольства.

— Кушает! — одобрительно сообщил Архимед, следивший за жабой одним глазом, а вторым выискивающий уцелевших жуков. — Лягушка кушает! Всем кушать!

Кто-то тронул меня за рукав.

Обернулся. Бородатый продавец в очках — тот самый, чьи террариумы превратились в груду осколков. Он стоял передо мной с выражением, в котором смешались ужас, восхищение и бухгалтерская скорбь.

— Послушай, парень, — он нервно потёр руки. — Это всё… впечатляюще. Правда. Но… а кто мне за разгром платить будет? Пять террариумов вдребезги. Мухи — фьють. Мокрицы и жуки — по всему проходу. Тарантул вообще неизвестно куда уполз. А ещё столик… — он махнул на обломки складного стола, — столик был новый…

Я посмотрел на поле боя. Битое стекло, грязь, россыпь разбежавшихся членистоногих. Блёстка гоняла крупного мотылька. Просто так, съесть его она не сможет. Архимед хрустел жужелицей. Мокрицы расползались в щели между палатками.

Вздохнул.

— Заплачу за разбежавшихся, — сказал я. — Но при условии хорошей скидки на уцелевший товар. У вас ведь осталось, что продать?

Продавец переместил очки со лба на глаза. Посмотрел на меня внимательно.

— Скидку, говоришь? — он пожевал губу. — Ладно. Двадцать процентов. Но ты ещё, пожалуйста, тарантула моего найди!

— Птичка найдёт! — встрял Архимед, только что поймавший сверчка. — Без пр-р-роблем!

— По рукам, — я протянул ладонь.

Продавец пожал её. Рукопожатие было крепким, несмотря на трясущиеся пальцы. Где-то за палатками, невидимая среди мусора, довольно квакнула жаба.

Найти паука, да? Ладно, попробуем. Я выдохнул и прикрыл глаза. Навык «Приручение» всегда работал у меня как направленный луч: вижу цель — устанавливаю канал. Но что, если попробовать иначе? Рассеять фокус?

Я толкнул ману по каналам, раскидывая невидимую ментальную сеть поверх разгромленного прохода. Насекомые фонили, как тусклый статический шум. Мухи, мокрицы, тараканы — всё сливалось в мелкую рябь. Люди ощущались крупными объектами. Но мне нужно вычленить другой разум. Разум засадного хищника. Примитивный, холодный и сильно стрессующий от смены комфортабельного жилья на свободу.