Книга Инженер. Система против монстров 3, страница 64 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Мог бы и так, — она пожала плечами. — Я бы оценила. Люблю чёрный юмор.

Девушка снова посмотрела на сообщение:

— И что ты собираешься делать?

— Ждать, — ответил я. — Пока не закончится анализ. А потом… потом будем решать проблему. В зависимости от того, что это за проблема.

— Логично, — кивнула она. — Как всегда, по-инженерному. Сначала диагностика, потом ремонт. А если ремонту не подлежит?

— Тогда демонтаж, — глухо ответил я.

Искра посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом. А потом сделала то, чего я никак не ожидал. Она протянула руку и осторожно коснулась моего плеча.

— Не дури, Иванов. Прорвёмся. Вместе. В крайнем случае, я тебя поджарю, если начнёшь отращивать щупальца. Быстро и почти безболезненно. Обещаю.

Она убрала руку и отвернулась, снова глядя на мёртвый город.

— А знаешь, — вдруг сказала она с деланной беззаботностью, — в этом даже есть своя романтика.

— В чём? — не понял я. — В проклятии от неведомой хрени?

— Нет, дурак. В этом, — она обвела рукой панораму ночной Москвы. — Мёртвый город у наших ног. Миллионы огней, которые больше никогда не зажгутся. Миллионы жизней, которые оборвались. А мы стоим здесь. Живые. Дышим. И смотрим на это всё с высоты. Будто боги, наблюдающие за руинами своего творения. Красиво же. Страшно и красиво.

Я посмотрел туда, куда она указывала. И впервые увидел то, о чём она говорила. Не одну разруху и смерть. А величественную, мрачную картину угасшей цивилизации. Тёмные громады зданий, похожие на надгробия гигантов. Редкие всполохи на горизонте, как последние искры угасающего костра. И тишина. Оглушительная, вселенская тишина, в которой можно было услышать биение собственного сердца.

— Да, — выдохнул я. — Красиво.

Мы помолчали. Стояли рядом, два маленьких, живых существа на краю мёртвого мира, и смотрели в темноту. И в этот момент я почувствовал, что груз на моих плечах стал чуточку легче.

— Лёша, — тихо позвала Искра.

Я повернулся. Она стояла совсем близко. Так близко, что я мог чувствовать тепло её дыхания. Её глаза в полумраке казались огромными, глубокими омутами, в которых плясали отблески далёких пожаров. И прежде, чем я успел что-то сказать или подумать, она подалась вперёд и поцеловала меня.

Её губы коснулись моих легко, почти невесомо. Пробно. Она просто коснулась, замерла на мгновение, а потом отстранилась, глядя мне в глаза и ожидая реакции.

А я не стал ждать.

Весь накопившийся за эти дни страх, боль, вина, ответственность, всё это в один миг нашло выход. Я притянул её к себе, чувствуя, как её холодные пальцы впиваются в мои плечи. Мои руки обвили её талию, прижимая стройное, но крепкое тело девушки к своему.

Я ответил ей поцелуем. Отчаянным, жадным, немного горьким, как вкус пепла на губах. В нём не было нежности. В нём был голод и ярость. Ярость жизни, которая цепляется за саму себя перед лицом небытия.

Искра оторвалась от моих губ, тяжело дыша.

— Вот видишь, — выдохнула она с кривой усмешкой. — Ничто так не разжигает жажду жизни, как отчаяние и близость к смерти. Наконец-то ты перестал быть просто ходячим калькулятором.

— Замолчи, — усмехнулся я и снова впился в её губы.

Я прижал её к холодной, шершавой стене балкона. Её тело под тонкой футболкой было горячим, живым. Футболка задралась, и я почувствовал под ладонью гладкую кожу её спины. Искра обвила руками мою шею, прижимаясь ещё теснее, отвечая на мою грубую нежность своей, такой же отчаянной. Моя рука скользнула ниже, по изгибу её бедра, от чего кожа девушки покрылась мурашками. Она выгнулась мне навстречу, и тихий стон, сорвавшийся с её губ, потонул в нашем поцелуе.