Книга Инженер. Система против монстров 5, страница 101 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Спасибо, попозже. Отдыхайте, пока есть возможность, но оставайтесь начеку, — посоветовал я и отошёл в сторону.

Из инвентаря появилась рация. Я включил её. Динамик ожил, издав привычное шипение помех.

— Леонид, это группа Варягина. Леонид, приём, — произнёс я в микрофон, настроив частоту.

В ответ лишь треск и белый шум. Покрутил ручку настройки, но ничего не изменилось. Помехи. Магический фон после Взрыва-которого-не-было ещё не успокоился. Я с досадой убрал рацию.

— Молчит летучий вояка? — раздался за спиной женский голос.

Я обернулся. Искра. Она подошла и встала рядом, засунув руки в карманы штанов.

— Глухо, — подтвердил я. — Фон слишком сильный. А тебе чего не сидится на месте?

— Ноги затекли, — фыркнула она. — Да и обстановка в нашем бомбоубежище располагает к клаустрофобии. Пойдём, обойдём здание, осмотримся. Проверим периметр, так сказать. А то наши берсы тут, похоже, уже корни пустили.

Я кивнул, и мы молча двинулись вдоль стеклянной стены кафе. Зашли за угол, скрывшись из вида Бориса и Медведя. Сбоку располагалась заправочная площадка. Мы пошли дальше, ещё раз повернули. Здесь, в тени здания, было совсем темно и тихо. Слышно было только, как шелестит ветер в ветвях деревьев.

Как только мы зашли за угол, скрывшись из вида дежурных, Искра резко остановилась. Она шагнула ко мне, схватила за отвороты куртки, приподнялась на цыпочки и впилась в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Я на секунду опешил, а потом ответил. Яростно, страстно, вымещая в этом поцелуе всё напряжение последних дней. Прижал её к холодной стене, мои пальцы зарылись в огненно-рыжие волосы. Мир сузился до стука наших сердец и вкуса её губ.

Но рассудок, холодный и трезвый, быстро вернулся, окатив меня ледяной водой. Я оторвался от неё, тяжело дыша.

— Искра… — выдохнул я хрипло.

Она посмотрела на меня затуманенным взглядом, её губы остались приоткрыты, в глазах плясали черти. Она хотела продолжения.

— Что опять не так? — спросила она с досадой.

Я молча поднял руку и указал на фонарный столб в десяти метрах от нас. На его вершине, едва различимый в сгущающихся сумерках, сидел крупный тёмный жук. Один из разведчиков.

— Видишь Смердюка? — прошептал я. — Это Олеся смотрит.

Искра проследила за моей рукой. Её лицо мгновенно изменилось. Огонь в глазах погас, уступив место вселенской печали и разочарованию. Она отступила на шаг и тяжело выдохнула, выпустив облачко пара.

— Ну и кайфолом ты, Иванов, — покачала она головой. — Абсолютно, вот просто тотально ничего не понимаешь в романтике.

Искра отвернулась и демонстративно скрестила руки на груди. Я невольно усмехнулся. И в этот момент мой взгляд упал на стену рядом с ней. Прямо на облицовке красовался знакомый символ. Круг с непонятным сигилом внутри. Точно такой же, как тот, что вырезан на косяке в подсобке. Только на этот раз его намалевали краской.

Улыбка сползла с моего лица. Один раз — случайность. Но два абсолютно одинаковых знака в одном и том же «тихом» месте…

Это уже система.

Краска была свежей, ещё не успевшей потрескаться от погоды. Я подошёл ближе и коснулся рисунка. Он был сухим. Его нанесли не сегодня. Может, вчера. Может, неделю назад. Один и тот же знак. Внутри, на дверном косяке. И снаружи, на стене заправки.