Книга Инженер. Система против монстров 7, страница 128 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

В тесной комнате она казалась просто гигантской. Облезлая шкура, язвы, мощные когти, тут же заскрёбшие по половицам. Медведь и Борис инстинктивно подобрались, Вера вжала голову в плечи. Слишком уж жутко выглядела эта тварь вблизи.

Но поведение зверя было совсем не монструозным. Найда, едва появившись, замерла. Её ноздри расширились, втягивая воздух. Запах дома. Запах хозяина. И, самое главное, запах щенков.

Она тихо заскулила и опустила огромную, страшную морду в корзину. Осторожно, едва касаясь носом, начала обнюхивать копошащихся щенков. Её длинный язык, похожий на розовую ленту, нежно лизнул одного, другого. Голый хвост начал робко, а потом всё увереннее вилять. Забыв про людей, она стала просто матерью, которая вернулась к детям.

Василий смотрел на это, не мигая. Его трубка давно погасла, губы старика дрожали.

Найда подняла голову. Её глаза встретились с глазами старика. Секунду она смотрела на него, склонив голову набок. Узнает? Не узнает? Системная прошивка или память сердца?

Она сделала шаг к нему. Ещё один. Подошла вплотную, возвышаясь над сидящим человеком, как гора. И ткнулась мокрым, холодным носом ему в щеку. Втянула запах табака и старости. А потом лизнула его в ухо, как делала тысячу раз в прошлой жизни.

— Найда… — прошептал Василий. Голос сорвался. Скупая слеза прочертила дорожку по морщинистой щеке и затерялась в бороде. — Найдёна… Девочка моя…

Он поднял дрожащую руку и положил её на кошмарную голову чудовища. Пальцы зарылись в остатки жёсткой шерсти за ушами.

— Узнала…

Собака положила тяжёлую голову ему на колени и блаженно прикрыла глаза, позволяя чесать себя. И в этот момент в комнате не было ни мутантов, ни магов, ни Системы. Был только старик и его собака. Стало слышно, как тикают ходики на стене.

Даже берсерки расчувствовались. У Медведя подозрительно заблестели глаза, и он сделал вид, что ему срочно нужно поправить что-то на куртке. Вера открыто вытирала слёзы рукавом. Олеся сияла, как новогодняя ёлка, довольная своей работой.

Борис кашлянул, нарушая момент, потому что чувствовал, что градус сентиментальности нужно срочно разбавлять, иначе они тут все разрыдаются и перестанут быть суровыми выживальщиками. Он полез в инвентарь и с торжественным стуком поставил на стол бутылку водки «Парламент».

— Ну! — громко сказал он, снимая крышку с характерным хрустом. — За воссоединение семьи! И за то, что даже в этой заднице душа остаётся на месте.

Василий поднял на него глаза. В них стояли слёзы, но он уже улыбался. Криво, в бороду, но искренне.

— А наливай, бугай, — хрипло сказал он. — Есть повод. Стаканы вон, на полке.

Вера посмотрела на Бориса с укором. Мол, опять спаиваешь несчастного старика. Но промолчала. Она понимала, что сейчас это не пьянство, а второй раунд дипломатических переговоров.

* * *

Сон был глубоким, чёрным, без сновидений. Таким бывает только сон после полного физического и эмоционального выгорания, когда тело, добравшись до мягкой постели, просто отключается, проваливаясь в небытие.

Я лежал, укутанный одеялом, чувствуя тепло девушки, спавшей рядом. Её рыжие волосы разметались по подушке, дыхание было ровным и спокойным. В камине догорали угли, и в комнате царил абсолютный, почти осязаемый покой. Я чувствовал себя не командиром, не инженером, а просто человеком, который нашёл свою тихую гавань посреди бушующего океана апокалипсиса.