Книга Инженер. Система против монстров 8, страница 71 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Подойдёт?

Василий взял маркер, повертел его в руках, снял колпачок, понюхал.

— Спиртягой пахнет. Годится. А вот с поверхностью… — он обошёл статуи, недовольно цокая языком. — Засада. Тут складки на одежде, тут рука согнута… Чтобы знак правильно сработал, его нужно начертать чётко, без изломов.

Он подошёл к статуе коренастого стрелка, который застыл, выставив вперёд руки.

— Вот тут, на рукаве, вроде ровно… Да нет, всё равно тянется. Исказится линия, и пиши пропало. В лучшем случае не сработает, в худшем, может, и похуже чего случится. Я ж не знаю, не так давно в ремесле колдовском.

Старик перешёл к седому копейщику.

— На спине? — бормотал он себе под нос. — Тоже нет. Позвоночник, лопатки… всё кривое. На щите можно попробовать, только он хреновый какой-то, щербатый, да и вообще не часть человека. Поди, за компанию окаменел.

Наконец, его взгляд остановился на Рейн. Она застыла, слегка наклонившись вперёд, отставив назад одну ногу. Дед Василий обошёл её сзади, опустил взгляд, критически осмотрел.

— Хм. А тут, вроде, и гладко… — пробормотал он, и я понял, на что он смотрит. — На жопе ей нарисовать, что ли? — вслух возмутился он. — Нет, не по-людски это. Не по-божески.

Я невольно усмехнулся. Характер у деда… старой закалки.

— Так, ладно, — решил он наконец. — Будем по классике. Где у человека самое ровное, самое важное и самое доступное место? Правильно!

С этими словами он решительно подошёл к коренастому и занёс маркер над его каменным лбом.

— Здесь и намалюем.

Дед Василий активировал навык: «Начертание»

Он принялся за работу. Я наблюдал, затаив дыхание. Рука у деда, несмотря на возраст, была твёрдой. Чёрный маркер скользил по серому камню, оставляя за собой чёткие, уверенные линии. Сначала — идеальный круг. Затем внутри него — сложная вязь из рун и символов, которые я не мог опознать. В процессе он бормотал заклинание, наверняка опять собственного сочинения.

— Не камень будь, а плоть живая… Не холод смертный, а кровь по венам… Чужое уйди, своё вернись… Печать ломаю, замок крушу… Да будет так!

Закончив с первым, он перешёл ко второму. Снова круг, снова символы, снова тихое заклинание. Затем Рейн. Через минуту на лбах всех трёх статуй красовались одинаковые чёрные печати.

И… ничего не произошло.

— Ну? — нетерпеливо спросил я, когда прошла ещё минута.

— Антилопа гну, — осадил меня Василий. — Магия — не скальпель, ей время надо, чтобы впитаться. Жди.

Мы ждали. Слушали шорох лопат, смотрели на немутировавших ворон на проводах. Они тоже с интересом на нас смотрели. Кирилл нервно переминался с ноги на ногу. Олег Петрович, наоборот, стоял неподвижно, как хирург перед началом сложной операции.

И тут я услышал.

Крак.

Тихий, едва различимый звук, будто на морозе лопнула тонкая льдинка. Он донёсся от статуи коренастого. Я всмотрелся и увидел. От чёрного круга на его лбу побежала тончайшая, почти невидимая трещинка. Но она не была похожа на обычную трещину в камне. Она светилась изнутри тусклым серебристым светом.

Крак-крак-крииик…

Трещинок становилось всё больше. Они паутиной расползались по лицу, шее, рукам. И с каждой секундой их свечение становилось всё ярче. Чёрные чернила маркера вспыхнули, как магний, и сгорели в одно мгновение, оставив на лбу сияющий белый знак.