Книга Цветы смерти, страница 56 – Ли Тонгон

Прокурор приговорил многих преступников к смерти, но никогда не чувствовал ни вины, ни сожаления. И сейчас был убит тот, кто должен был умереть. Но правильный ли это выбор? Нет, сомнений не было – Чан Тонхун поступил верно. Прислушался к себе. Этот поступок стал местью за страдания семей погибших. Такова участь борца.

Прокурор выкурил сигарету, бросил окурок на стол, вновь взял нож и прислонил лезвие к своей шее. Он закрыл глаза и надавил на гортань.

«Я отомстил. Я обязательно должен умереть».

Неужели мерзавец Ли Ёнхван должен был жить?

Убив Ли Ёнхвана, я не смог довести дело до конца, то есть не перерезал себе шею.

Я знал, как много людей впадут в отчаяние после смерти преступника и будут ненавидеть меня до конца жизни. Поэтому я должен был умереть. Но не смог, как никчемный идиот. Не смог нанести рану. Мое тело охватил страх смерти.

Одни говорят, правительство хранит тело Ли Ёнхвана в секретном месте, другие – что его кремировали и похоронили прах. Но никто не верил, что он мертв. Сложно было осознать, что прокурор, который вел дело, заявился к обвиняемому и убил его.

Люди стали подозревать, что слова сумасшедшего эксперта несколько недель назад в шоу о том, что Ли Ёнхван – агент разведки, правдивы. Протестантская секта продолжила существовать и расширяться, а верующие стали отправляться в экспедиции по стране на поиски метода Ли Ёнхвана.

А я… а что я? Меня осудили за убийство. Впервые в жизни я стоял по другую сторону баррикад. В начале заседания я крикнул судье, чтобы меня приговорили к смертной казни, – раз не смог умереть сам, пускай меня убьет закон. Я хотел, чтобы появился такой же прокурор-борец и покарал меня. Но чуда не случилось – мне дали сорок три года.

В тюрьме тоже сидело много людей, которые были больны сами, или кто-то в их семьях страдал от недуга. Скрыться от них можно только в пустыне. Они были приговорены к смерти с первого дня в колонии. Они избивали меня, кричали, что если бы Ли Ёнхван остался жив, то спас бы их жен, детей и родителей.

Это продолжалось каждый день, но я не сопротивлялся – думал, лучше умереть так, чем жить, поэтому специально подставлял по удары голову и грудь. Но в тюрьме нельзя рассчитывать на легкую смерть. После двух недель избиений мой левый глаз начал мертветь – в нем скапливалась кровь, но меня никто не лечил. Я подумал, что, может, хоть так умру, если заражение пойдет дальше. Но, к моему счастью или несчастью, я всего лишь ослеп на левый глаз. С тех пор меня никто не бил. Всем стало все равно, и я стал приспосабливаться к новой жизни.

Я разрушил жизни и надежды тысяч людей, но продолжаю существовать, как те подонки, которых я так сильно жаждал убить. Из-за этого я много лет не смотрел в зеркало. Там, на свободе, тысячи людей умирают. По моей вине. Теряют детей, провожают на тот свет родителей. И беспомощно ждут смерти. Тратят огромные суммы, чтобы продлить жизнь. Инвалиды проклинают меня. Я должен умереть.

Меня навестил Пёнчжон. Сейчас все уже забыли о Ли Ёнхване – общество быстро меняется. Люди не могут цепляться за прошлое. Его лишь изредка упоминают на вечеринках, когда все прилично выпьют, и на конспирологических сайтах. Еще Пёнчжон рассказал о результатах вскрытия отца Ли Ёнхвана. Выяснилось, что он проводил опыты уже после его смерти. Оказалось, его отец отказался от лечения и вернулся домой, где вскоре умер. Тогда Ли Ёнхван решил воспользоваться его телом. Получается, это единственная жертва, которой не был нанесен ущерб при жизни. А впрочем, эта история была мне не особо интересна. Все равно теперь все кончено.