Книга Искатель, 2011 № 02, страница 73 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

— Вот и четвертый труп, — буркнул я.

Выходило, что Елена Александровна пережила два удара: смерть сына и пропажу его тела. Первый удар был жесток, но понятен, а второй лежал где-то за гранью разумного. Чем я мог помочь? Как ни парадоксально это звучит, но только возвращением тела.

Прокурор говорил о доброте... Какая доброта, если уже трупы воруют? Я считал, что идет заметная психопатизация населения. Психопатизация от слова «психопат».

Я напрягал сознание, пытаясь найти зацепку. И, как тасует карточный игрок карты, вновь и вновь перебирал версии. Допустим, существует тайный банк органов. Или трупы берет какая-нибудь больница. Или ученые для опытов. Может, для создания каких-то косметических снадобий. Или фармакологи для приготовления лекарств. Или для извлечения стволовых клеток.

Но ни одно из предположений не тянуло на версию хотя бы потому, что я не был ни медиком, ни биологом. Нельзя исключать и науку, которая из-за своей непознаваемости стала походить на мистику. Проводится какой-нибудь запредельный эксперимент. Известно, что какие-то ученые занимаются квантовой телепортацией: мгновенным переносом биообъектов на любые расстояния.

В кабинет вкатилось желтое солнышко, то есть вошел старший лейтенант Борис Леденцов. Воздух заметно посветлел. Или пожелтел от его бледно-рыжей шевелюры. Я спросил:

— Чему улыбаешься?

— Ваша секретарша Тонечка отвесила мне комплемент.

— Наверное, по поводу цвета волос?

— Нет, обозвала ментом.

— То есть оскорбила?

— Сергей, отнюдь. Менто, ментос, тело ментала — значит «мыслящий», «одухотворенный».

Но я понял, что радостный настрой у него не от общения с юной Тоней, поэтому спросил:

— Боря, у тебя есть свежая версия?

— Опера любят не версии, а факты, — уклонился он от прямого ответа.

— Боря, остается прибегнуть к интуиции.

— Говоришь так, будто ее можно вызвонить по мобильному.

Именно, так. Я пришел к выводу, что интуицией обладают все люди, только не каждый к ней прислушивается. Леденцов интуицию называл «нюхом», да и к версиям относился свысока. Я укорил его:

— Ты вообще психологию не уважаешь. А вот описан уникальный случай... Трехлетний малыш безошибочно назвал имя человека, который совершил преступление, когда этот малыш даже еще не родился.

— Мистика, а не психология.

— Врачи утверждают, что ребенок мог слышать имя, находясь в утробе матери.

Разминка кончилась. Пора было переходить к делу. Я представил, как сейчас смахну с лица опера его желто-рыжее благодушие:

— Боря, похищен еще один труп, уже четвертый.

Леденцов неожиданно хохотнул. Я удивился.

— Ты чего?

— Сергей, не умеешь считать — труп уже пятый.

— Почему пятый?

— Потому что из морга больницы на белом автомобиле увезен еще один покойник.

— Ну а служба морга?

— В суматохе подумали, что тело повезли отпевать.

Пятый труп Нонна Глебовна не предсказывала. Надо возбуждать уголовное дело и подключать других оперов, потому что одному Леденцову не справиться. Словно уловив мои сомнения, он добавил:

— Кто-то из медработников услышал оброненную похитителями фразу: «За него уплачено...» За кого, за труп? И кому? Значит, есть люди или организация, которые торгуют покойниками? И организация не мелкая, если имеет свой транспорт и рабочих.

Увидев, что я заметно посмурнел, Леденцов взялся меня приободрить: