Книга Искатель, 2011 № 02, страница 8 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

— Молодежь пошла амбициозная, поэтому и для девятиклассников тоже, — задумался Макарыч.

— А чем восьмиклассники хуже? — обиделся Леха.

— Тогда и семиклассники примкнут, — забеспокоился Эдик.

— А им поставить рядом автомат, продающий надувные шарики, — нашел выход Макарыч.

— Будут путать автоматы, — забеспокоился Петр.

— Студент придет на свидание, а в руке цветной шарик вместо презерватива.

Меня удивляла беспечность темы. Который час говорят, и все о любви. Сколько про нее песен, книг, телесериалов... Столько бы про работу — горы бы свернули. Или бы про ум — все бы поумнели. Или бы про совесть — не стало бы преступности.

Катерина внимала напряженно, словно хотела запомнить все. Ее молчание деликатно нарушил Эдик:

— Мисс, а как вы относитесь к контрацептивам?

Скорее всего, Катерина тоже хотела быть современной, поэтому ответила громко и слегка фальшиво, опадая голосом к концу фразы, словно испугалась собственных слов:

— Я — за свободный секс!

Петр радостно откашлялся. Я полагал, что он хочет добавить что-то про свободный секс, но ему захотелось спеть:

— «Клевый сексапил» меня долго материл...»

Я удивлялся количеству выпитой водки. Разговор стал клиповым, кто-то матюгнулся. Сумерки загустели. Мельхиоровым блеском выглянул край луны. Степь мгновенно остыла, и сразу захотелось одеться.

За столом мне уже было неинтересно. Я вспомнил о своем дневнике, в котором намеревался отображать свою будущую работу следователя. Я ушел в палатку и достал из рюкзака толстый блокнот. Но суматошный день да выпитый алкоголь опутали меня липким сном. Я забрался в спальный мешок. Уснул? Точнее, провалился в небытие.

Я уже говорил, что судьба сделала шажок, когда повариха выпила свою порцию водки... И судьба сделала размашистый шаг, когда я покинул застолье.

Меня разбудила тишина. От дневной жары, физической работы и свежего степного воздуха обычно я спал убито. Правда, не забывая, что живем мы одни в степи, поэтому в мозгу какой-то сторожевик не дремал. И вот, похоже, он сработал — меня разбудила тишина.

Не посвистывал ветер. Не храпели ребята. Не вставал покурить Макарыч. У поварихи не звякала посуда, хотя брезент палатки уже побелел от утреннего света.

Одевшись, я вышел. За сопкой всходило солнце. Остывший за ночь воздух окатил меня прохладинкой. Вся бригада сидела за столом в тишине и без движения, словно утренний холодок их заморозил.

Я спросил:

— Что случилось?

— Катя пропала, — нехотя отозвался Эдик.

Его ответ был до такой степени загадочен, что сразу я не нашелся. Куда она могла деться, если до ближайшего селения километров пятьдесят, накатанных дорог тут нет, автомобили не колесят.

— Улетела на вертолете? — пошутил я.

Ребята не ответили. Их вид показывал, что шутить они не намерены. Удивительно, но они протрезвели до нормального человеческого состояния. Тихим голосом Макарыч предположил:

— В двадцати километрах есть какая-то лошадиная ферма. Не пошла ли она туда?

Его слова толкнули мою догадку. Неправильно я их спросил: «что случилось?». Ни с того ни с сего ничего не случается. И я спросил правильно:

— Почему Катерина ушла?

— Он заварил кашу, — сразу признался Леха, кивнув на Петра.

— Хотите отмазаться? — огрызнулся Петр.

— Ты же первый залез в ее палатку, — бросил ему Леха.