Онлайн книга «Искатель, 2011 № 06»
|
Тропинка заканчивалась на вершине. Но если есть тропинка, значит, сюда кто-то все-таки наведывается. Или человека постоянно тянет к чему-то запретному, или же баба Циля не одинока в своем искусстве чернокнижничества. Это уж как пить дать. — Раздевайся, — властный голос бабы Цили прозвучал, как выстрел пистолета. — Раздевайся, кому говорю! Больше повторять не пришлось. Тем более что Бес стоял рядом и согласно кивал. — Совсем раздевайся! — скомандовала хозяйка, когда девушка скинула одежду и стояла, ежась о? холода. Пока жертва стаскивала с себя оставшуюся одежду, баба Циля накинула на голову черный капюшон, подобрала с земли палку и принялась очерчивать место, где они стояли. Затем взяла девушку за руку, повела прямо в центр получившегося круга и толкнула. Девушка непроизвольно сделала шаг вперед и упала — в центре нарисованного круга оказался провал. Яма была неглубокой, но при слабом свете карбидового фонаря, который держал уже Толя, стали видны стенки могилы, куда ее столкнула колдунья. Могилы? Да, настоящей могилы, и только что кем-то услужливо откопанной. Сознание Тамары вдруг захлестнул подлый животный страх, и девушка даже тихохонько пискнула. Ее не услышали, но страх, к счастью, испарился. Послышались голоса. Это баба Циля говорила что-то на непонятном для человеческого уха языке, а Бес автоматически все повторял. И вдруг почва вздрогнула! Тамара на сей раз действительно подумала, что проваливается в чумной могильник и судорожно ухватилась за край могилы. Но толчки больше не повторялись, и Тамара убедила себя, что это ей только показалось. Однако трезво соображать девушка уже не могла. Она смутно помнила еще конец ритуала, но как добралась до постели — это было уже выше восприятия. Самое важное, что навсегда запомнились слова бабы Цили: — Ты наша, доченька! Теперь уже наша. И отныне будешь слышать свою половину даже из другой части света. 3 — Итак, — вернулся Сухарев к разговору, когда Надежда Соколова оставила их наедине. — Итак, что мы можем узнать о Веронике, как там ее? Пордеа? — Вы поймите, начальник, — неожиданно зачастил Доб-кявичус. — Я влюбился, как последний дурак! Вероника обещала меня с собой во Францию забрать! Она давно уже оформила фиктивный брак и свой выезд за рубеж в любое время. А мне она обещала при выезде на жительство, устроить во Франции выставки моих картин с участием знаменитых продюсеров. Слава Миши Шемякина мне покоя не давала, вот я и подумал, что если будет несколько европейских выставок, то вполне возможно стать настоящей величиной на обмельчавшем фоне западных художников! Но я же не просто так! Я действительно влюбился и готов был для нее... — Постой, постой, — одернул художника Алексей. — Ты познакомился с девушкой, влюбился, показал ей свои работы, и она предложила сделать несколько выставок в европейских галереях? — Нет, все было совсем не так, — возразил Добкявичус. — Она увидела здесь в лаборатории мои фотографии драгоценностей Людмилы Ильиничны и заставила меня... — Заставила?! — Нет, я сам! Но она такая... Я никогда таких не встречал... — Значит, так, — вернулся к исходной позиции Сухарев. — Твоя знакомая увидела фотографии драгоценностей, расспросила, где такое чудо, в каких руках, и попросила, скорее всего через постель, проникнуть в квартиру под видом ассистентки. Так? |