Онлайн книга «Искатель, 2011 № 04»
|
Не найдя патронов, Фролов бросил ружье на пол, схватил со стола нож и стремглав выбежал на улицу. Буквально за две минуты он добежал до клуба. Дверь в кассу была заперта, но там слышались голоса. Главный инженер вышиб дверь и увидел жену, раздетую до пояса, а рядом с ней молодого, лет двадцати пяти, рослого парня в морской форме. Фролов подбежал ближе и в ярости ударил жену ножом в область груди. Любовник-моряк, вместо того чтобы защитить женщину, увидев Фролова с ножом, убежал, как трусливый заяц. Люба громко закричала и упала на пол. Ее крика никто не услышал. Фролов бросил нож, а сам повернулся и пошел домой. У выхода столкнулся с директором, который обратил внимание на его жуткий вид. Фролов махнул рукой в сторону кассы и обреченно молвил: — Там Люба... Бугаенко зашел в кассу, увидел кассиршу в луже крови и бросился бежать за врачом. А Фролов пришел домой и позвонил в милицию. На следующий день после случившегося я связался по телефону с Казаряном: — Как там Фролова? Можно ли с ней побеседовать? — Конечно можно, состояние удовлетворительное, — ответил главврач. Допрос предстоял деликатный и не совсем обычный. Я зашел в палату и увидел укрытую одеялом потерпевшую. Красивое лицо женщины было озабоченным. Она стыдливо прятала глаза, в которых стояли слезы, — чувствовала свою вину в случившемся. Ей было неловко и неприятно говорить о том, что произошло. Закончив формальный допрос, я спросил потерпевшую: — Где медальон? Фролова замедленным движением рук открыла тумбочку, достала оттуда желтый круглый предмет на золотой цепочке и подала мне: — Вот. Костя хотел меня убить, и он же меня спас. Не сажайте его, умоляю вас! Я сама во всем виновата, — скорбным голосом сказала она и заплакала. Я взял круглый предмет — это был медальон из чистого золота. Выделялась глубокая вмятина от острого предмета. Нажал кнопочку — щелкнул запор, и я увидел фотографию молодого Фролова Кости. И тогда я осознал смысл слов, произнесенных бедной женщиной. Я понял, что если бы не этот медальон-талисман, не разговаривать бы мне с Любой Фроловой в больничной палате. И еще я понял, что ее маленький сынишка Коля, спрятав патроны от отца, предотвратил еще более страшную трагедию. Представьте себе, что было бы, если б почти невменяемый, обуреваемый ревностью Фролов пришел в кассу не с ножом, а с ружьем, заряженным патронами с волчьей дробью. Финал этого рассказа был бы ужасный, да скорее всего не было бы никакого рассказа. Умный мальчишка спас от неминуемой смерти свою мать, которую безумно любил, он спас от тюрьмы отца, которого лишился бы на долгие годы. Наверное, Коля спас от смерти и чужого дядю-моряка, посягнувшего на семейное счастье. Я квалифицировал действия Фролова как покушение на убийство в состояний сильного душевного волнения и передал дело прокурору по подследственности. Однако прокурор Муры-лёв со мной не согласился, переквалифицировал действия обвиняемого на более легкую статью и передал материалы дела в товарищеский суд. Я не стал спорить с прокурором и, наверное, правильно поступил. К тому времени Люба вышла из больницы, поправилась. Фролов простил неверную супругу. Коля отошел от шока и был рад, что рядом с ним, как и прежде, мама и папа. А молодой моряк-любовник, искуситель женских сердец, трус и негодяй, ушел в дальнее плавание. |