Книга Академия драконов: Из деревни в истинные, страница 20 – Натали Чейни

Каэрон приземлился на тренировочном поле академии в глубоких сумерках. Огромные крылья подняли тучу пыли и сухих листьев. Превращение обратно в человека было болезненным — мышцы сводило судорогой, а кожа горела от перепада температур, но он даже не поморщился.

Он ворвался в жилой корпус, не заботясь о том, что на нем лишь остатки рубашки и забрызганные грязью брюки и сапоги. Встречные студенты в ужасе прижимались к стенам: от принца исходили такая злость и жар, что воздух вокруг него вибрировал.

— Где она? — Каэрон буквально вынес дверь в комнату Марены, но застал там только пустые кровати.

Книги были аккуратно сложены, на столе стоял недопитый чай — все выглядело так, будто она вышла на минуту. Но Каэрон знал: ее здесь нет. И не было очень давно.

Он выскочил обратно в коридор и столкнулся с Иваром.

— Где Марена? — Каэрон перехватил его за грудки, приподнимая над полом.

— Я не знаю, сам ее ищу! — прошептал Ивар, вжимаясь в стену, он выглядел растерянным.

Каэрон ворвался в свой кабинет, надеясь успокоиться и подумать. Комната встретила его тишиной и запахом остывшего камина. На массивном дубовом столе, прямо по центру, лежал одинокий листок пергамента.

Подчерк был ее — летящий, слегка небрежный, со знакомыми росчерками, которые он видел в ее конспектах. Но слова… слова били наотмашь, хуже любого заклинания.

«Каэрон, не ищи меня. То, что произошло между нами, было ошибкой — красивой, но невозможной. Я поняла, что не смогу стать частью твоего мира, а ты никогда не сможешь стать частью моего. Прости, но так будет лучше. Я ухожу. Пожалуйста, не пытайся меня вернуть.»

Он прочитал письмо трижды. Каэрон стоял в центре кабинета, и тишина комнаты казалась ему оглушительной. Он держал письмо за края, словно это был не пергамент, а хрупкий осколок его собственного разбитого сердца. Каждая строчка жгла глаза, медленно и методично разрушая все, во что он верил в последнее время.

— Ошибка… — хрипло повторил он, и это слово сорвалось с его губ вместе с тяжелым, судорожным вздохом.

В глубине души он всегда этого боялся. Он знал, как сильно она цеплялась за свою свободу. Его отъезд к Селерии — он ведь сам понимал, что это выглядело как предательство.

Каэрон опустился в кресло, чувствуя, как по телу разливается свинцовая тяжесть. Дракон внутри него, еще недавно рвавшийся в бой, вдруг затих и свернулся клубком, придавленный ледяным холодом ее слов.

— Ты просто испугалась, Марена? — прошептал он, закрывая глаза. — Или ты действительно никогда не видела во мне никого, кроме принца?

Марена очнулась от резкого запаха прелой соломы и холода, пробирающего до костей. Голова раскалывалась, а во рту стоял металлический привкус магического снотворного. Она попыталась приподняться, но тело отозвалось непривычной, тупой болью в суставах.

— Лара? — прохрипела она, но голос вместо звонкого девичьего сорвался на дребезжащий шепот.

Она огляделась. Это был заброшенный, пропахший сыростью сарай где-то на окраине глухой, неизвестной деревни.

Сквозь щели в гнилых досках пробивался тусклый свет заката. Марена инстинктивно протянула руки вперед, чтобы нащупать опору, и замерла, издав тихий, прерывистый стон ужаса.

Ее руки. Те самые руки, что вчера искрились молодым током, превратились в иссохшие, покрытые сеткой глубоких морщин и пигментных пятен конечности.