Книга Переиграть судьбу, страница 20 – Лана Лаврова

Что же случилось пока мы не виделись?

Если спрошу, она не ответит. Так всегда было. Она не любила делиться своими переживаниями, всегда уходила от ответа, не давала лезть себе в душу.

К Храму вела извилистая дорога, с одной стороны которой чернел обрыв, с другой — стеной возвышался величественный лес. Чем ближе мы были, тем сильней портилась погода. Крупные хлопья снега сыпались с неба, замедляя движение. Успеть бы вообще к ночи доехать, не хотелось бы застрять посреди дороги, где и помощи попросить не у кого.

На душе было не спокойно. Никогда не была трусихой, а тут трясусь как пойманный на краже воришка. Если бы не Сира, давно бы уже повернула назад.

— Кажется, приехали.

Сквозь снежную пелену просматривались величественные стены Храма. Синий мрамор с золотыми прожилками, колонны, напоминающие стволы деревьев, и венчающая свод руна познания.

По преданию, ее начертила сама Богиня Хеса, покровительница Прях, а храм уже воздвигли после, когда жрец-отшельник случайно набрел на это место.

Два перевёрнутых треугольника, вписанных в круг и помещённые в квадрат, ярко сияли, освещая всем путь к храму. По периметру горел магический огонь в металлических жаровнях, образую вокруг себя островки зеленой травы.

На специальной стоянке под навесом оставила виджас, местный смотритель принял у меня ключи и пообещал проверить заряд кристаллов. За труды отсыпала ему пару шекров.

Внутри никаких лишних деталей. По центру огромная чаша для подношений, вырезанная из куска цельного аканита. Под потолком парят серебряные нити, переплетаясь между собой в немыслимые узоры. В стенах небольшие отверстия величиной с палец, куда прихожане прячут свои прошения. Если Пряха решила ответить на него, то бумага начинает темнеть и после превращается в пепел.

Несколько Жрецов крутились возле чаши, натирая ее до зеркального блеска.

К нам медленно семенил главный Жрец, судя по полностью выбритой голове. У остальных волосы в каком-то количестве еще присутствовали, у самых молодых опускались ниже плеч.

— Чем могу служить сиятельные фрессы?

Служитель соединил вместе ладони, касаясь ими своей груди. Серые глаза смотрели внимательно, но без тени любопытства.

— Могу я взглянуть на книгу подношений? — Моя просьба не заставила его удивиться. К книге был доступ у каждого посетителя Храма, отказать они не имели права.

Сделав знак следовать за ним засеменил в сторону ниши, огромное пространство которой занимали книги. На его худой фигуре широкие штаны и рубаха без рукавов колыхались как флаг под натиском сильного ветра.

— Какой месяц вас интересует? — Склоняет голову в ожидании ответа.

— Инир. Подношения в честь Темного дня.

Жрец водит пальцем по корешкам книг, от самых верхних спускаясь все ниже. Если сейчас он скажет, что книги нет…

— Вот, прошу. — Немного потертая книга опускается мне в руки.

Руки трясутся, пока я листаю страницу за страницей. Жрицы вносят записи разными чернилами что облегчает мне работу. Простые подношения в виде шекров вписаны синим цветом, на них не стоит обращать внимания, они не подразумевают под собой никах просьб, только выраженная благодарность. А вот на красных я заостряю внимание. Пряхи могут откликнуться только на стоящее подношение и деньги их не интересуют. Драгоценные камни, редкие минералы и артефакты — все не то. Тот, кто пожелал моей смерти должен был отдать нечто более ценное и редкое.