Книга Гавани солнца, страница 206 – Марта Уэллс

Лун не шевелился. Сердце колотилось в груди, и он внезапно осознал, что роняет на пол капли крови. Нефрита зашипела. Сейлинель была еще жива, ее глаза были широко распахнуты, а лицо потемнело – хватка прародительницы душила ее. Лун никогда не видел такой огромной прародительницы, крупнее Нефриты. Но он чувствовал от нее запах свежей крови, и когти непроизвольно сжимались от желания немедленно разорвать ее. Где-то под пластинами ее чешуи скрывалась рана, серьезная рана.

— Уже нападаете на нас с консортами? – спросила прародительница. – Вы так уверены, что уничтожите нас?

Лун удержал шипы поднятыми, хотя сердце едва не разорвалось от надежды. Так значит, раксура где-то поблизости. Нефрита оскалилась, но не стала опровергать предположения прародительницы.

— Это была ловушка, и вы попали прямо в нее. Тебе стоило бы убить себя прямо сейчас, чтобы избавить нас от хлопот, – сказала она.

«Нас двое, – думал Лун. – Мы можем с ней справиться. Наверное». Если они успеют, прежде чем появятся владыки и дакти. Но тогда Сейлинель умрет. Она ему не друг, но она здесь и еще жива, а Лун видел слишком много земных, разорванных сквернами на куски.

Прародительница наклонила голову набок, и Лун вдруг понял, что рев огненных орудий стих. Снаружи воцарилась зловещая тишина.

Затем из люка вылетела Жемчужина и приземлилась прямо перед Луном и Нефритой.

Нефрита отшатнулась. От потрясения Лун едва не вскрикнул, но сумел сдержаться и только сдавленно выдохнул. Да, на прародительницу действительно угрожающе смотрела Жемчужина, неведомо как перенесшаяся сюда из Пределов.

Лун никогда не видел полностью поднятых шипов Жемчужины с такого ракурса: когда она злилась, он обычно стоял перед ней. Ее рычание звучало на более высоких нотах, чем у Утеса, но у Луна все равно зазвенело в ушах. В драке Жемчужина всегда производила впечатление, но сейчас ее присутствие было жизнеутверждающим и придавало стойкости, а воздух вокруг как будто искрился зарядами молний.

Прародительница ухмыльнулась, обнажив клыки.

— А где твоя подружка?

— Угадай, – прошипела Жемчужина, явно веселясь.

Нефрита почти беззвучно зарычала. Мгновение спустя Лун осознал, что Малахита в какой-то момент спрыгнула с фигурной каменной кладки наверху и стоит за спиной прародительницы. У Луна в голове всплыл похожий образ, будто из сна, но он не мог вспомнить, чтобы такое происходило на самом деле.

— Эта земная нужна вам живой? – ровным теплым тоном спросила прародительница, как будто не могла отказаться от обмана, от веры в то, что она еще может завлечь их в свои сети. Она сжала ладонь, и Сейлинель жалобно заныла. – Что вы дадите мне взамен?

— Ты ранена и устала, – сказала Малахита.

Ее сила обволокла сердце Луна, и у него перехватило дыхание.

Грациозно изогнувшись, прародительница повернулась лицом к Малахите. Она открыла рот, чтобы заговорить, но внезапно застыла. Нефрита напряглась, готовясь действовать, но Жемчужина предупреждающе щелкнула когтями, чтобы она не шевелилась.

Голова Малахиты наклонилась, и прародительница повторила движение. Вот что она сделала, завороженно подумал Лун. Когда убила прародительницу, уничтожившую ее двор, когда спасла Сумрака, Лозу и остальных.

Хватка прародительницы на шее Сейлинель ослабла, оставив на мягкой серой коже яркие следы когтей. Сейлинель скользнула вниз и едва не рухнула, успев упереться окровавленными ладонями в пол. Она попыталась уползти, и Лун присел и украдкой подобрался к ней.