Книга Гавани солнца, страница 31 – Марта Уэллс

Ниран устало махнул рукой.

— Может быть. Мне следовало давно привыкнуть не волноваться за него, но ожидание изматывает. – Он вздохнул. – По крайней мере, эти мерзкие стервятники тоже не знают, где мы.

Проблема заключалась в том, что образец мха, позволявший Дранам искать след хианского корабля, также позволял хианцам обнаружить ветряной корабль.

Ниран вышел в коридор и направился к рубке, а Дранам закрыла сосуды и поставила их на полку. Предложив помочь, Звон только встревожил бы ее, поэтому он остался на месте. Ему нечем было заняться, кроме как ждать. По крайней мере, воины могли охранять ветряной корабль, а команда с Золотых островов – следить за оборудованием.

Лоза устало потерла глаза, и Сумрак толкнул ее в плечо.

— Не забывай отдыхать и есть.

Как и Толк, прорицаниями Лоза могла довести себя до изнеможения. «Надеюсь, Толк жив», – мрачно подумал Звон.

— Хорошо, – пообещала Лоза. – Если и ты тоже будешь.

— Я приготовлю чай, – сказал Звон и направился к очагу.

Квадратный металлический очаг, тщательно изолированный от палубы каменными плитами, стоял в нише. Звон знал, как сложно поджечь ветряной корабль: похожие на дерево растительные волокна были прочнее, чем казалось. В этой каюте команда трапезничала, а сейчас длинный низкий стол, табуреты и подушки были сдвинуты к стене, чтобы освободить место для карт.

Звон нашел мешок с раксурским чаем и наполнил странный чайник островитян водой из бочки. Сумрак встал, чтобы достать из сундука чеканные чашки, хотя, как консорту, ему не полагалось выполнять мелкие дела. Вообще-то, ему не полагалось делать ничего. Звон заколебался, не зная, может ли сделать замечание.

Тут появился Огонек, оттеснил Сумрака в сторону и собрал чашки.

— Здесь же никто не видит. Как дома, – проворчал Сумрак.

— Сядь, – нахмурился Огонек.

Развеселившись, Лоза похлопала по циновке, и Сумрак с ворчанием плюхнулся рядом с ней, как обиженный птенец.

Огонек искоса взглянул на Звона, оценивая его реакцию.

— Лун тоже плохо справляется с ролью консорта, – тихо произнес тот.

Мгновение спустя он пожалел о своих словах, осознав, что Огонек мог воспринять их как оскорбление. «Словно хвост себе в глотку засунул», – подумал он. Но Огонек с облегчением кивнул.

— Для него важно соблюдать этикет вне двора. Если он не будет вести себя как консорт, кто-нибудь… Ну, ты понимаешь.

«Кто-нибудь начнет относиться к нему не как к консорту», – мысленно закончил Звон.

Для Сумрака это было даже важнее, чем для Луна. Оскорбления задевали Луна сильнее, чем он признавал, но он привык с ними справляться. Сумраку, воспитанному в любви, но не имевшему безупречной родословной Луна, вообще лучше с этим не сталкиваться.

Звон с помощью Огонька разлил чай и отнес чашки Лозе и Сумраку. Устроившись поудобнее и вдыхая аромат, он услышал робкий вопрос Сумрака:

— Ты ничего не почувствовал, как бывало раньше?

Звон даже не поморщился. Воины постоянно задавали этот вопрос, хотя Сумрак говорил скорее с тоской, а не так, будто Звон снова потерпел неудачу.

— Нет. Я пытался, но… усилия тут не помогут. Это просто случается, обычно рядом с магией земных.

— Так правда, что ты родился арбором? – осторожно спросил Огонек.

— Правда, – беспомощно пожал плечами Звон.

В старой восточной колонии однажды утром он превратился в воина, потеряв все способности наставника – исцелять, предсказывать, добывать тепло и свет из минералов. Но взамен обрел странную чувствительность. Двор Тумана Индиго за последние годы к этому привык, но другим дворам объяснить было сложно. А земным обитателям, которые и так с трудом понимали раксура, и вовсе невозможно. Сумраку тоже было трудно объяснить, кто он такой, поэтому он лишь угрюмо кивнул.