Книга Ведьма сладкой деревни, страница 10 – Марин Сэнгель

Я поднимаюсь на цыпочки и рассматриваю черную доску, занимающую всю стену перед нами. Затем мой взгляд падает на сокровища, которыми Крёстная никогда не пользуется. Мои драгоценные. Белоснежные мелки, лежащие на выступе, только и ждут, чтобы к ним притронулись.

Недолго думая, я пересекаю класс и осторожно беру их. Знакомое ощущение от прикосновения к пористой поверхности. Приятно. Единственное, что мне нравится так же сильно, как рассказывать истории, – это оживлять их с помощью рисунков.

Когда мои подопечные понимают, что я собираюсь делать, в классе раздаются аплодисменты.

— Нарисуй капитана Крюка! – умоляет Мик.

— Нет! Сирен!

— А мне хотелось бы увидеть фею Динь-Динь, – шепчет Карли, сидящая в первом ряду.

— И «Веселый Роджер»!

Просьб становится все больше. Пока они выстреливают со всех сторон, я начинаю рисовать контур воображаемого острова. Добавляю извилистые реки, затем заколдованный лес, над которым возвышается огромное дерево с голыми ветвями. Лагуна с сиренами оживает у меня на глазах, пока я разбрасываю по рисунку основные элементы моей истории. В конце добавляю две маленькие точки туда, где должен быть небосвод.

— От второй звезды направо… – медленно произношу я.

— И прямо до утра! – хором кричат мои воспитанники.

Я невольно улыбаюсь, когда мои Братья и Сестры начинают говорить по очереди, пересказывая мою историю каждый по-своему. Я слушаю их со стороны и воссоздаю на доске персонажей и сокровища по мере того, как они появляются в сюжете.

— Чтобы похитить Питера, пираты устраивают ему засаду! – восторженно кричит один из Братьев.

— И в этот момент Крюк нападает на орлицу Лили… – продолжает одна из Сестер.

— Тигрицу Лили, – поправляет её Бетти, хихикая.

Я еле сдерживаю смех, добавляя на мой остров территорию индейцев.

— Потом похищают потерянных детей!

— Но Питер их спасает.

— И Венди тоже. И не забудь про битву!

— И Динь-Динь, которая выпивает яд…

Мои руки все быстрее скользят по доске, заполняя её белыми линиями. Вскоре Венди с братьями и потерянные дети возвращаются в Лондон, а Питер – на остров.

Я немного отступаю назад, чтобы рассмотреть своё творение во всем его великолепии, и вдруг слышу чьи-то шаги за спиной.

— Скажи, Майя…

Одна из Сестер тянет меня за форменный пиджак. Я смотрю на неё с удивлением. Луммия редко говорит со мной. Она очень стеснительная и едва ли произносит пару слов в день.

— Что такое? – спрашиваю я мягко.

Малышка пристально смотрит на меня с некоторой грустью.

— Это мы потерянные дети?

Вопрос застает меня врасплох. Не столько ее слова лишают меня дара речи, сколько взгляд и интонация, с которыми она их произносит.

— Они когда-нибудь найдут свою семью? – шепчет она с надеждой.

Я опускаюсь перед ней на колени и, гладя её по голове, отвечаю с доброй улыбкой:

— Конечно.

Луммия робко улыбается и отходит в сторону, мелко семеня ногами. Я смотрю на неё с нежностью. Внезапно на другом конце класса раздается громкий звук. Я машинально поворачиваю голову в том направлении, и по спине пробегает дрожь. В дверном проеме, подперев рукой косяк, стоит Крёстная мать. Она смотрит на огромную исписанную доску, сжимая губы так сильно, что они уже кажутся белыми. Одного её присутствия достаточно, чтобы воздух в комнате стал плотным, а настроение ухудшилось. Дети послушно возвращаются на свои места, не произнеся ни слова. Тем временем Крёстная мать медленно пересекает комнату. Стук её каблуков резкими хлопками разрезает воздух, пока она не доходит до меня.