Книга Жертва, страница 26 – Глеб Лютаев

11

После двух недель разлуки Кристина радовалась приезду Артема гораздо сильнее обычного. Да и он чувствовал, что очень соскучился. Вид супруги оставлял желать лучшего, но в целом она все же держалась, по крайней мере на первый взгляд.

— Я видел доктора, – начал разговор Артем, когда они вдоволь наобнимались. Целоваться было нельзя, приходилось соблюдать меры безопасности: все посетители обязаны носить медицинскую маску, снимать ее запрещалось. – Он сказал, что все готово к операции и, скорее всего, уже послезавтра врачи ее проведут. Ты как, готова?

Если едва заметный изгиб губ на лице Кристины представлял собой улыбку, то она вмиг испарилась, как будто ее вовсе не было. Девушка отпустила руки мужа и принялась нервно перебирать пальцами. Затем она издала протяжный вздох, после чего тыльной стороной ладони дотронулась до носа.

«Сейчас опять начнет плакать», – с горечью и болью в сердце подумал Артем. Но Кристина сдержалась.

Наконец, собравшись с мыслями, заговорила тихим, безжизненным голосом:

— Артем. – Она взглянула мужу в глаза и не отвела взгляд даже тогда, когда он перестал улыбаться. – Пообещай, что у вас с Дашей все будет хорошо. Пообещай, что позаботишься о ней.

Артем предвидел всякое, но сказанное повергло его в легкий шок.

— О чем это ты?

— Ты знаешь о чем. – Кристина была готова вот-вот расплакаться.

— Крис, не может быть никаких нас с Дашей. Нас, – он показал рукой на себя и жену, – нас с Дашей.

Неужели она говорила это всерьез? Почему сейчас? Ведь теперь у них больше шансов, чем когда-либо. Немецкие специалисты наверняка лучше русских. Если не оборудование, то уж опыт точно сделает свое дело. Да и пересадка – не просто химия или облучение, это действительно многообещающая процедура, очень сложная и очень дорогая, чтобы вот так терять надежду.

— Может, Артем. Мне очень плохо. Я не знаю, что они там твердят об улучшении анализов, но мне кажется, с каждым днем становится все хуже. Я так боюсь, Артем. Я так боюсь, что останусь здесь одна, буду умирать в палате и больше… – голос Кристины сорвался, – и больше никогда не увижу вас с Дашей.

Девушка разрыдалась. Это были не просто слезы, а настоящий истеричный плач. Артем попытался обнять супругу, но та отстранилась и, схватившись за живот, заревела пуще прежнего. Он попытался приблизиться снова, но и в этот раз Кристина не позволила. Кажется, только теперь Артем осознал – или думал, что осознал, – что именно испытывала его жена все это время.

Она безумно боялась.

По сравнению с его собственным страхом, ужас, который испытывала Кристина, был в сотни раз сильнее. Это ее жизнь висела на волоске, это она могла в любой момент услышать смертный приговор и узнать, что все бесполезно. И, наконец, это ей могли озвучить оставшийся срок.

Получалось, все это происходило прямо у Артема на глазах, а он эгоистично думал только о себе и ни разу толком не спросил, что испытывает Кристина. Он разговаривал с ней, убеждал ее, строил планы и пытался вселить любимой уверенность в завтрашнем дне. Но разве Артем хоть раз выслушал ее? Поинтересовался, что она чувствует?

Конечно.

Неоднократно.

Но были ли услышаны Артемом ее исповеди? Нет, потому что он не хотел слышать, не хотел прислушиваться. Как он мог пренебречь ее чувствами и доверием?