Книга Чужак: Ученик. Охотник. Барон, страница 491 – Игорь Дравин

— Граф, – я мило улыбнулся, – и в последнем моем оскорблении, которое не оскорбление, я выразил жалость по тому факту, что не всех придворных задолизов убили люди герцога. Именно их, тех, кто довел королевство до мятежа. Спросите любого из армии короля, и он с готовностью согласится с моими словами. Да, это можно трактовать как оскорбление, но никоим образом не оскорбление короля.

Граф смотрел на меня и молчал. Долго молчал.

— Я знаю, что вы хотели сделать, – наконец родил он. – Воины Вольных баронств должны уйти из лагеря. Вот ваша цель.

Я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Хотел. И что?

— Разве? – удивился я. – Я хотел донести до короля Эрана Первого одну простую мысль. Если он будет ждать, то не сможет убежать из страны. Завтра или послезавтра армия герцога нас атакует, и мы доблестно умрем. Шесть тысяч ополченцев. Шесть тысяч крестьян и горожан не спасут нас. Вы это знаете. Я знаю. А король знает, но не понимает. Он прячется за иллюзию, он не воспринимает реальности.

— И вы хотели спасти своих людей, – продолжил домогаться граф.

— Я арестован? – спросил я.

— Нет, – улыбнулся граф, – мы беседуем.

— Вы мне неинтересны, – я зевнул ему в лицо, – вы меня утомили. Дайте отбой своим псам, которые окружили вашу палатку, и я покину ваше общество.

— А если не дам? – заинтересовался граф.

— Тогда я попытаюсь вас убить, – любезно сообщил я. – Караул, который был спрятан в прихожей палатки, вы отослали. Кстати, зря. Потом ваши люди попытаются убить меня, мои люди – их, дальше – больше. Смута в лагере перед боем. Вам это надо?

Барон и граф переглянулись. То, что граф – папа Мю, я уже давно понял. А кто ты такой? Опаньки. Барон будет говорить.

— Нет, – спокойно сказал барон. – Мне этого не надо. Мне нужно выиграть завтрашнюю битву.

— Вы Создатель? – поинтересовался я.

— Нет, – покачал он головой, – я обычный человек. Я барон Игар эл Тарс. Герцог собирается нас атаковать послезавтра. Сегодня ночью к нему подойдут последние подкрепления. Я тот человек, который сделал все возможное, чтобы эта битва состоялась раньше, и я пойду на все, чтобы она началась завтра на моих условиях. Тогда я ее выиграю. Если я начну ее послезавтра, то не выиграет никто. Все лягут здесь, лягут на этом поле. Если ее послезавтра начнет герцог Зентра на своих условиях, то я проиграю. Мы проиграем.

Ну что ж. Я был прав. Господа, позвольте представить вам Македона Цезаревича, фамилия то ли Баязед, то ли Чингизид. Но он в одном не прав.

— Люди из Вольных баронств не лягут, – обнадежил я Македона. – Они сбегут.

— Даже так, – протянул Македон. – Они сбегут во время боя?

— Нет, – улыбнулся я, – они уйдут до боя. Потому что Эран Первый никогда не отдаст приказа о начале битвы. А глупо умирать воины пограничья не будут. Они не подданные короны Декары. Попытаетесь их остановить, будет только хуже.

— Барон, вы правы, – согласился Македон. – Но вы мне поможете, и король отдаст такой приказ. Он прикажет атаковать завтра с утра.

Да. Человек болен, тяжело болен. Я Создателем себя не считал. Как я помогу? Вокруг королька полно гвардейцев. Именно они вытащили этого болвана из пылающего дворца. Именно они прорубили дорогу из Бориты мечами и магией. Многие погибли, но триста гвардейцев осталось. Из них как минимум пятнадцать магов. Остальные отличные воины. А если учесть, что каждому гвардейцу полагается два конных лучника и один латник, то вообще труба. Гвардейцы – хребет армии королька и абсолютно ему преданы. Хоть на это у болвана хватило мозгов. План помощи таков. Я врываюсь с Рысями в палаточный городок гвардейцев, других я втягивать в самоубийство не буду. Нас сто двадцать, а их всего под тысячу двести. Мы режем всех. Остальные воины в лагере пьют пиво, смотрят, обсуждают действо и заключают пари. Потом, приставив кинжал к горлу королька, я получаю приказ о выступлении. Все строятся и вперед. Ура! Виват! Победа будет за нами!