Книга Дверь во тьме, страница 30 – Скотт Рэнкин

У Рен впервые в жизни возникло желание убить другого человека.

— За то, чтобы в следующем году мы выбрали песню получше!

И толпа разразилась одобрительными криками.

Небо над академическим городком посветлело: близился рассвет.

Проводив Тиммонс до двери в ее комнату, Рен пошла к себе и остаток ночи слонялась из угла в угол. Казенные станции воскового пути не работали по случаю праздника, а портал, находящийся в ведении академии, откроется только поздним утром. Она при всем желании не могла спуститься в Нижний город и выяснить, что там натворило падение арфолютни.

И теперь она, игнорируя пешеходные дорожки, бродила по идеально подстриженным газонам кампуса. Только на третьем курсе она выяснила, что выпадающая в Небесах утренняя роса заколдована. Она была совершенно не мокрая – ее появление допускалось лишь с эстетической целью, а не с функциональной. Любые погодные явления в Небесах пропускались через фильтрующие заклинания. И если студенты иногда попадали под дождь, на это всегда давалось прямое разрешение дирекции академии.

Рен жалела, что ей нечего учить. Что угодно – лишь бы чем-то занять мозг. Обычно она в такой час пошла бы прямо в библиотеку. Вместо этого она встала в короткую очередь к бронзовому газетному киоску. Там уже продавался утренний номер «Каторского вестника». Она опустила в щель ящика монету в один мид и взяла высунувшуюся из него газету.

Статья о вечернем происшествии занимала почти всю первую полосу.

Рен устроилась на скамейке возле библиотеки и прочла статью. Ни слова о Тео Бруде. По меньшей мере пятьдесят человек видели, как он своим заклинанием заставил арфолютню вылететь за ограждающий Небеса магический барьер. Она не могла представить себе, чтобы написавший статью журналист не смог выяснить, кто виновен в этом инциденте. При мысли об этом в груди Рен вскипал гнев. Бруды не впервые заливают скандал деньгами. Даже Небеса в статье почти не упоминались – арфолютня будто просто упала ниоткуда. С проплывающего над городом облака. К счастью, никто не погиб.

По крайней мере, так утверждалось в статье. Рен уже и не знала, можно ли ей доверять хоть в этом. В «Вестнике» говорилось, что арфолютня проломила крышу кофейни. Пострадало двенадцать человек. Двое находятся в критическом состоянии. В статье был сделан особый упор на отличную работу прибывшей на место происшествия бригады «Скорой помощи». В ней также обсуждалось возможное несоответствие здания критериям безопасности – как будто можно было сделать крышу, способную выдержать падение с неба деревянного метеора. Когда Рен дочитала статью, ее охватило чувство омерзения. Сейчас бы написать где-нибудь на дорожке: «Тео Бруд – преступник».

Она запихнула газету в сумку. Всегда прилежная студентка, она отправилась проверить расписание, вывешенное на стене библиотеки. Это была широкая таблица, выполненная золотыми буквами на черном фоне. Здесь уже собрались студенты в надежде увидеть отмену последних занятий – всем хотелось уйти на каникулы хоть на день раньше. Фамилии профессоров находились в левом столбце таблицы. Следующий столбец занимали названия предметов, а в третьем была представлена последняя информация: отмены занятий, домашнее задание, номера аудиторий и тому подобное.

Рен взглянула на доску, и расписание изменилось: все ее преподаватели переместились наверх таблицы, а пустые ячейки заполнились актуальными предметами. Примечательная версия отражающего заклинания. Каждый студент увидит свой вариант расписания, созданный на основе его личного графика занятий. У Рен были отменены три предмета – напротив каждого соответствующий преподаватель оставил замечания о том, что необходимо прочитать на каникулах. Она записала задания, а потом посмотрела в графу с последним на сегодня предметом – и невольно вздохнула.