Книга Сеанс в Преисподней, страница 105 – Глеб Лютаев

— Тощий, командир.

— Дай посмотрю.

Парни расступились, и взору Каскада открылась ужасная картина: Тощему оторвало обе ноги выше колен, превратив в лохмотья обрубки бёдер. Луна затянул на одном бедре турникет,^[16] а на другое пытался наложить жгут, постоянно выскальзывающий из вымазанных кровью рук.

— Блядь! Ёбаный жгут! – то и дело выкрикивал озлобленный Луна, пытаясь зафиксировать его.

Воспользовавшись моментом, Каскад рявкнул на собравшихся:

— Так! Чего собрались? Давайте в укрытия все. Луна помощь оказывает, а вы – по норам.

Солдаты начали расходиться и попрятались в укрытие. Прилётов пока не было.

Каскад вытащил из кармашка на бронежилете свой турникет и протянул сержанту. Тот не стал менжеваться, откинул кусок ненавистной резины и принялся перетягивать вторую ногу раненого.

Сам Тощий негромко стонал.

— Промедол вколите! – крикнул Каскад, позабыв, что сам прогнал людей.

Кто-то из солдат выкрикнул из окопа:

— Так а где он?

«Точно: ни брони, ни пояса, ни аптечки ведь. Кто его знает, где Тощий это оставил».

— Свой коли, потом другой выдам!

Неуклюже подбежал Кабан, своей жирной тушей навис над Тощим и Луной. Его толстое брюхо буквально вываливалось из-под брони.

Каскад протянул руку к своей аптечке и трясущимися то ли от злобы, то ли от страха руками проверил, на месте ли она.

В это время Кабан извлёк из кармана штанов шприц-тюбик с промедолом, стараясь не мешать Луне, присел рядом с Тощим.

— Куда колоть? – спросил он.

— В плечо, – ответил Луна.

— В какое?

— В любое! – хором ответили офицер и сержант.

Солдат снял колпачок, воткнул раненому в плечо и начал давить.

— Не давится, – произнёс испуганный солдат.

— Идиот! – крикнул Луна.

Он оттолкнул ничего не понимающего солдата и, не доставая иглу из плеча, прокрутил ребристый ободок канюли, затем надавил на корпус тюбика. Когда жидкость вошла в плечо Тощего, Луна, не разжимая пальцев, вытащил иглу.

— «Азарт»! – крикнул Каскад Кабану. – Беги ко мне в блиндаж и тащи станцию.

Солдат, тяжело дыша, убежал. Каскад сел рядом с Тощим и осмотрел его. Кровавое месиво, оставшееся от ног, вызывало чувство тошноты, позади донеслись рвотные позывы. Тощий молчал, но время от времени бессвязно просил сделать ещё один укол.

— Луна, давай четырёх бойцов и носилки. Пусть тащат до точки эвакуации. Там их встретят и заберут Тощего.

— Да, принял. Может, подождём, пока обстрел закончится?

Каскад не понимал, откуда в нём была уверенность, но знал, что больше прилётов не будет.

Пока.

— Он закончился. Сегодня весь день копаем ходы сообщений.

Офицер связался с эвакуационной группой, доложил о трёхсотом («Двухсотом», – шепнул голос) командиру бригады. Затем отдал указания по оборудованию фортификационных сооружений, отправил бойцов доставить Тощего к точке эвакуации и, присев на краю окопа, закурил.

Вдыхая дым, он проанализировал случившееся и попытался найти разумное объяснение своей навязчивой идее, что во всём виноват Труп. Каскад не мог понять, как останки мёртвого человека могут быть связаны с происходящим, но в том, что Труп такой же участник событий, нисколько не сомневался. Каким-то загадочным образом мертвец мог влиять на то, что творилось вокруг.

Даже тот факт, что именно в тот момент, когда Каскад собирался пнуть ногой по осточертевшему черепу, прилетела одна-единственная мина, угодившая несчастному Тощему под ноги, говорил о том, что старлей прав.