Книга Сеанс в Преисподней, страница 118 – Глеб Лютаев

Солдат не понял, о чём говорит командир, но прислушался. Выждав паузу, ответил:

— Нет. А что именно?

«Конечно, он не слышит, – пояснил голос, – потому что Труп обращается к тебе. Жди».

Жужжание стало чуть громче. Каскад напряг слух, чтобы выяснить, реагируют ли на этот звук солдаты, которые собирались выносить Труп. Те почему-то затихли.

— Эй, наверху! – крикнул Каскад, вынырнув из спальника и сев.

Ответа не последовало. Тогда офицер, чувствуя неведомую опасность, быстро нащупал в сумерках чьи-то тапки и кинулся к выходу. Едва он коснулся двери, раздался оглушительный взрыв.

Каскад повалился назад, ударившись затылком о ящик с кухонными принадлежностями. Связист засуетился, но, увидев распластавшегося командира, вставать не спешил. Другой солдат проснулся, отборно матерясь, и увидел Каскада, поднимавшегося на ноги. В ушах стоял гул, и для того, чтобы прийти в себя, командиру пришлось изрядно постараться.

Наконец шум в ушах стал ослабевать. Лампа, освещавшая блиндаж, погасла, и офицер, найдя фонарик, включил и осветил тесную землянку.

— Все целы?

— Да, – послышалось с двух сторон.

— Эй! Наверху! Вы живы?

Ответа не последовало. Раздался голос по рации внутренней связи:

— Каскад, Каскад, я Дозор,^[19] приём!

— На приёме.

На связь вышел солдат, нёсший дежурство на наблюдательном посту.

— У вас всё в порядке? Я видел «птичку».

— Пока не знаю. Куда полетела «птичка»?

— От нас, к немцам.

— Принял. Усильте бдительность.

— Да, понял.

Каскад снова окликнул провинившихся солдат, но те по-прежнему молчали. Он прислушался, но жужжания больше не слышал. Тогда офицер решительно толкнул дверь и вышел наружу.

Небо этой ночью было чистым и звёздным. Даже здесь, под густым покрывалом дубовых и кленовых листьев, было хорошо видно.

Каскад нутром почуял: хорошего не жди. Поднявшись по ступеням, посмотрел на Труп. На черепе играли лунные блики. Оскаленный, он казался настольной лампой с внутренней подсветкой.

Рядом с Трупом Каскад обнаружил тела двоих солдат.

Тела двоих мёртвых солдат.

Один лежал слева от Трупа, и даже в ночи было ясно видно руку, разорванную на куски. Вся левая сторона лица была разворочена и усеяна осколками. Одна из ног судорожно подёргивалась, и Каскад с чувством тошноты наблюдал, как стопа несчастного стучит по костяшкам руки мертвеца. Офицер перевёл взгляд на череп Трупа и посмотрел ему в глаза.

«Какие ещё глаза? У него их нет!»

«О нет, приятель. Есть. И ты сейчас в них смотришь».

Да, в этот раз Каскад должен был признать, что он не просто смотрит в глаза Трупу, он ищет в них подтверждение своей версии событий. Он видел их. Труп давал понять, что за смертью этих солдат стоит он, но не один. Каскад – такой же виновник сегодняшнего «торжества», как и сам Труп. И дёргающаяся нога – это не какая-то судорога нервных окончаний солдата, это весёлая забава мертвеца, его мимолётное развлечение. Вот так-то!

«Труп играет своей рукой с новым трупом».

Каскаду хотелось кричать, упасть на землю и биться в истерике. Хотелось кинуться на мертвеца и заткнуть ему рот, убить его заново. Офицер был готов на всё, лишь бы это безумие закончилось, лишь бы никогда не видеть это исчадие ада, посланное ему в наказание.

«А за что тебя наказывать? Ты хоть раз задумывался над этим?»