Книга Сеанс в Преисподней, страница 174 – Глеб Лютаев

Тогда я почувствовала от мамы огромную поддержку, и она пообещала, что мы переедем. Я согласилась с ней, что это нужно будет сделать только после обсуждения с отцом и после того, как я закончу первый курс в университете, чтобы без проблем перевестись.

Мне стало легче, но ненадолго, потому что через несколько дней началась война.

Это было что-то с чем-то, до сих пор вспоминаю как страшный сон. Мама была на работе, я дома. Проснувшись, я узнала, что Путин объявил о проведении специальной военной операции. Я была шокирована и не могла поверить ни своим ушам, ни глазам. Мама позвонила и сказала, что уже едет домой. Когда она вошла, на ней не было лица. Бледная и словно загнанная в угол. Она не знала, что делать.

В итоге, взяв наличные деньги и драгоценности, мы попытались выехать из города. К сожалению, нам это не удалось.

Тогда я увидела, как на выезде из Мариуполя наши военные расстреляли гражданский автомобиль, где ехали несколько ни в чём не повинных людей. Семья. Мужчина и женщина, сидевшие на переднем сиденье, погибли, двое детей сзади – не знаю. Я старалась не смотреть. Я сказала маме, что нужно ехать домой. Может, получится пересидеть всё это безумие. Тогда, когда увидела происходящее собственными глазами, я поняла, что СВО – это не просто заголовки в интернете и по телевизору и что война началась по-настоящему. Увидев произвол на дороге, толпы пытающихся выбраться из города людей, их стычки с военными и услышав раздававшиеся то тут, то там автоматные очереди, я осознала, насколько страшен этот конфликт.

Приехав домой, мы забрали из машины пожитки и укрылись в квартире. Какое-то время чувствовали себя в безопасности. Мама пыталась связаться с отцом, но, как назло, связи с ним не было. Я просматривала интернет, списывалась с подругами. Некоторые из них по счастливой случайности выехали из города накануне в сторону Западной Украины.

Чуть позже отец сам дозвонился. Он был сильно напуган, переживал за нас, но мама со слезами на глазах пыталась убедить его, что мы в порядке. В итоге он сказал нам никуда не высовываться, а если начнётся обстрел города, прятаться в подвале.

К вечеру к нам заявился Денис. Весь такой военный, в бронежилете и с автоматом, он напоминал прям американских морпехов из фильмов. Он сказал, чтобы я шла с ним, если хочу спастись. Маму мою тоже готов был забрать. Денис говорил, что если до нас дойдут русские, то сначала изнасилуют, а потом убьют. Знаешь, я не верила в то, что такое возможно, но он говорил так убедительно, что начала сомневаться. Ведь они же напали на нас, чего хорошего от них было ждать? На фоне этих мыслей Денис выглядел достойным мужчиной, пытавшимся нам помочь.

Мы спросили, куда он хочет нас вывести, а он не ответил, но, как я поняла, тогда всех свозили на завод «Азовсталь», ты, наверное, слышал про него. Мы отказались, и тогда он, обозлённый, ушёл, прокричав на прощание, что мы «все сдохнем, как поганые суки».

Страшно. Было очень страшно.

Когда начались бои на окраинах города, мы ещё сидели в квартире. Рядом уже начали падать артиллерийские снаряды, мы с мамой и соседями, долго не раздумывая, спустились в подвал. Нам повезло, подвал нашего дома был относительно комфортным. Я имею в виду, что не захламлён и не заселён крысами. Там не было магазинов, как принято сейчас делать в современных домах, но зато были просторные, почти чистые помещения, где разместилась минимум половина жителей дома, а может, ещё и из соседних кто-то пришёл. Сосчитать было невозможно.