Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 216 – Глеб Лютаев

Но ночи и дни менялись довольно быстро. Часов тоже не было, и его удивляло, как быстро летит время. На третьи сутки сержанта начала покидать надежда на спасение. На четвёртые он начал разговаривать сам с собой. А на пятые к нему подсел убитый им боцман.

Сказать, что он по-настоящему его испугался, было бы заблуждением. К этому времени чувства Антона притупились. Все, кроме чувства вины. Застрелив ни в чём не повинного моряка, он думал, что избавляет его от мучений. Может, так оно и было. Только вот на себя он навёл такие страдания, о которых ничего не знал раньше. Чем дальше, как ему казалось, он отплывал от корабля, тем больше чувствовал свою вину. Ежечасно его не покидали угрызения проклятой совести. Антон помнил абсолютно все: страдальческий взгляд старика, его трясущиеся связанные руки и ноги, даже голос отчётливо раздавался в голове. Ворон изо дня в день, проведённые в одиночном плавании, пытался найти себе оправдание. Он ссылался на безумие страдальца, на дальнейшие импульсы, которые ему всё равно было бы не пережить. Антон даже предпринял однажды попытку доказать себе, что не он, так Виктор убил бы моряка позже.

Ничего не помогало. Застрелить человека оказалось для него тяжёлым испытанием. А убить невинного – это ошибка, за которую придётся расплачиваться до конца своих дней. Судя по всему, дней этих осталось не так уж и много.

Именно так Ворон ему и говорил. Проснувшись как-то утром, Антон обнаружил, что боцман сидит рядом. Такой же, как в тот день, когда он застрелил его на юте, только без связывающей его верёвки. Моряк мирно сидел, положив руки на колени. Он смотрел прямо перед собой и молчал. Те скудные запасы провизии, которые оставались лежать на соседнем сидении, теперь находились у боцмана на коленях. Антон умылся холодной морской водой, но видение не пропало.

Сначала он посчитал соседа очень реалистичной галлюцинацией и принял решение просто игнорировать его. Спустя время Ворон убедился, что боцман не собирается никуда исчезать, и тогда он стал просто сторониться его. Затем, когда терпение лопнуло, Антон принялся угрожать автоматом незваному гостю, но боцман и на это никак не реагировал. Похоже, угрозы он не представлял. Рассматривая искоса грудь псевдожильца или, может, псевдомертвеца, Антон видел чёрную дыру и расплывшееся вокруг красное пятно. Проигнорировав, наконец, саму возможность существования сидящего рядом человека, Ворон смог убедить себя в нереальности возникшего из ниоткуда пассажира катамарана и снова принялся устало крутить педали. Сил оставалось всё меньше и меньше, поэтому процесс этот напоминал скорее жалкие попытки время от времени заставить крутиться гребное колесо.

Неизвестно, сколько прошло часов, когда изнеможённый сержант попытался заговорить с непрошенным гостем, но казалось, его совсем не слышали. Не было даже привычного «не надо». Тогда Антон снова пригрозил старику автоматом, но и это не помогло. Выстрелить в бедолагу ещё раз он, конечно, не мог, ни за что бы не решился. Так и продолжил крутить педали, тихо повествуя молчаливому соседу о прожитых годах.

Вода постепенно закончилась, пить алкоголь стало невыносимо. Есть без воды не хотелось. Счёт дням и ночам Воронов давно потерял. Крутить педали тоже было бесполезно, а при отсутствии физических сил вообще стало невозможным. Всё чаще Антон думал об автомате, верно сопровождавшем его на протяжении всего пути. Двадцать девять патронов. Ему достаточно одного, надо только найти в себе подобающие морскому пехотинцу силы. Не физические. Для этого ему их хватило бы. Он не мог подготовиться к этому морально.