Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 297 – Глеб Лютаев

— Кого? Дарью эту?

— Да нет, глупышка! Музыку!

Теперь рассмеялась она.

— Я пошутила. Ты говорил про чтение. Это тоже необычно в наше время.

Лена не унималась. Откуда в ней столько сил, удивлялся Данила.

— Однако я читаю, а ты?

— Редко, мне это тяжеловато даётся. Я больше люблю фильмы смотреть.

— И какой же твой любимый? – спросил Данила.

Девушка не задумываясь ответила:

— «Спеши любить», ты не видел его, наверное.

— Ну почему же, видел. Хорошее кино, хотя и печальное.

— Не может быть, чтобы ты его видел. Оно же… Такое девчачье? – Девушка не просто улыбалась, она казалась весёлой.

— Ну и что? Я разные фильмы смотрю.

Они вместе посмеялись, и Данила спросил снова:

— Ну а что ты можешь о себе рассказать?

— Я тоже люблю смотреть фильмы. Но мне нравятся не только такие, как «Спеши любить», мне очень нравятся боевики и комедии.

— Да ладно, этого не может быть. Ты меня разыгрываешь.

— Вовсе нет. Мне, например, нравятся «Форсаж», «Плохие парни», ну и другие американские боевики. Кроме того, я люблю современные российские военные фильмы. Остальные не очень, но военные наши снимать умеют.

Он смотрел на неё, не понимая, разыгрывает она его или нет.

— Военные мне тоже нравятся, но далеко не все. Слишком много дешёвых. Наверное, с тобой было бы классно ходить в кинотеатр на премьеры. Если у тебя действительно такой вкус, то мы с тобой неплохо подружились бы.

Она улыбнулась в ответ.

— А сейчас мы что, плохо дружим?

— Ну-у… Вообще-то сейчас я считаю тебя своим самым любимым другом.

Они поцеловались. Было так приятно во всём этом ужасе переживать действительно счастливые моменты. После долгих и нежных объятий Лена спросила:

— Расскажи о себе. Откуда ты, какой ты там, дома?

Кравцов и сам не знал, какой он был бы с ней там, а какой он был до неё, и вовсе забыл уже. Единственное, что Даня мог сказать наверняка, что любит её и будет всегда беречь. Он нашёл в ней то, чего не видел ни в одной другой девушке, и так боялся теперь это потерять. А как сложились бы их отношения, если бы встретил он её не здесь, а в Севастополе?

— Я родился и вырос в России, как ты знаешь. Мои родители погибли, когда я был совсем маленьким. Меня забрала на воспитание бабушка по отцовской линии, но скоро она заболела и ей запретили меня воспитывать. Я попал в детский дом и до своего совершеннолетия жил и воспитывался там. Вначале я часто навещал больную бабушку, но потом и она умерла. Её квартира осталась мне по наследству, и когда мне исполнилось восемнадцать, я переехал туда.

Вскоре после этого меня призвали в армию, где я и остался на контракт. Вот так коротко можно рассказать о моей жизни до поездки сюда.

— Но почему ты остался? Я имею в виду, в армии зачем остался?

Данила сделался задумчивым, погрузившись в воспоминания.

— А что ещё мне было делать? В нашем мире к детдомовским относятся предвзято. Оно и неудивительно, я даже никого в этом не виню. Многие парни и девушки, которым повезло меньше, чем мне, либо уже сидят в тюрьме, либо стали наркоманами и алкашами. Я давно понял, что не хочу для себя такой судьбы. Поэтому, когда попал в Севастополь и увидел красоту этого города, сразу решил остаться.

— А что с квартирой?

— Сдаю там, на Родине.

Девушка присмотрелась к нему внимательнее и словно уловила, что он чего-то недоговаривает. Данила видел это и легко мог съехать на то, что говорит о близких ему людях, поэтому и выглядит так. Но это на случай, если она решит углубиться со своими расспросами. Были в его жизни вещи, которыми он не готов был пока делиться даже с ней.