Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 112 – Марина Мартова

* Даша *

Живот.

Она беременна.

У них. Будет. Ребёнок.

Эта мысль обжигает меня калёным железом, оставляя на моём сердце очередное клеймо. Боль накатывает волной и накрывает с головой.

У Никиты и Анжи будет ребёнок.

Пальцы разжимаются сами. Стакан выскальзывает из моих рук и с жутким звоном бьётся об пол. Осколки разлетаются в стороны.

Я открываю рот, но не могу сказать ни слова. Горло мгновенно пересыхает, голос пропадает.

Но я по-прежнему смотрю только на её живот. На её руки, которые медленно поглаживают его.

Анжелика.

Красивая. Здоровая. Статная.

И беременная его ребёнком.

Не замечаю, как она проходит в палату и закрывает за собой дверь. Перевожу на неё взгляд, только когда слышу тихий щелчок — она закрывает дверь на защёлку.

Мы остаёмся одни.

Анжи делает ещё шаг вперёд, переводит взгляд с меня на лежащие на полу осколки, а потом снова медленно поднимает его к моему лицу.

Улыбается.

Но её улыбка — это оскал, от которого у меня внутри всё замерзает.

— Ай-яй-яй, как неосторожно, Даша, — произносит она тихо, с притворным сочувствием.

Обходит осколки и останавливается в метре от меня. От сладкого запаха её духов меня начинает тошнить… или от страха?

Боже... почему я её так боюсь?

Анжи осматривает моё лицо и ухмыляется, когда касается взглядом отсутствующих бровей и синего платка на голове.

— И вот этим ты решила соблазнить чужого мужа, Даша? — она фыркает и смеётся. — Ты правда решила, что Никита поведётся на это?

Её смех становится громче, а у меня сердце захлёбывается пропитанной ядом унижения кровью.

Она права.

Как я могла подумать, что нравлюсь Никите?

Дура... Боже, ну почему я такая дура?

— Знаешь, а я всё думала, где же мой любимый муж проводит столько времени? — Анжелика перестаёт смеяться, а её взгляд становится тёмным, опасным, страшным. — А он, оказывается, проводит время с тобой. Очень любезно с его стороны помочь умирающей подружке, — шипит она.

"Умирающей".

Это слово бьёт словно пощёчина... и отрезвляет меня.

Внутри медленно поднимается холодная ярость, придавая мне сил.

Когда испытываешь слишком много боли, когда ты уже практически сроднился с ней, она становится частью тебя и превращается в оружие.

— Я не умираю, — говорю твёрдо, хоть и получается тихо. Свежая рана в уголке губ трескается, и я чувствую вкус крови на языке.

— Посмотри на себя, пугало, — продолжает она, — ты выглядишь так, будто уже умерла!

Осторожно встаю с кровати. Мышцы болят, но я заставляю себя стоять прямо и не дрожать. Только рукой придерживаюсь за пластиковую спинку.

— Уходи, — мой голос звучит негромко, но уверенно и так холодно, что им можно заморозить здесь всё.

— Не. Смей. Мне. Указывать, — Анжи делает шаг вперёд и встаёт вплотную ко мне. — Запомни, ничтожество, мы с Никитой счастливы и любим друг друга. У нас скоро родится сын. Не нужно снова вставать между нами. Я тебя предупреждала, Даша.

Каждое её слово окунает меня в раскалённый чан вины и боли, но я сильнее сжимаю пальцы вокруг спинки кровати и не сажусь. Достаточно того, что Анжи видит, как мне сейчас больно. Этого с неё хватит. Унижать себя я не позволю.

— Уходи, — повторяю.

— Обязательно уйду, только сначала немного помогу природе, — она присаживается у моих ног и поднимает с пола осколок стекла. — Знаешь, я всегда была за естественный отбор.