Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 58 – Марина Мартова

Он хотел ещё что-то сказать, но окружающие его приборы запищали, и к отцу подбежали врачи. Мне пришлось уйти.

А потом, вечером, в квартире, которую после признания матери снял на месяц, я читал собранное Олегом досье и медленно умирал. Прошлое воскресало перед глазами и тут же сгорало, осыпаясь к моим ногам серым пеплом...

До жути хотелось напиться, потому что не вывозил... но сначала нужно было спрятать Дашу, потому что словам отца я доверял, хотя вопросов к нему было много.

Паркуюсь у больницы, быстро вхожу в здание и поднимаюсь на лифте на нужный этаж.

Сердце херачит в груди раскалённым маятником.

Как только створки открываются, и я делаю шаг вперёд, меня сразу принимают охранники отца — двое крепких парней в чёрных костюмах — и даже несмотря на то, что они знают, что я его сын, меня тщательно досматривают.

У палаты — ещё один шмон.

Стараюсь не выдавать своего волнения, хотя изнутри меня нехило потряхивает.

Стою с каменным лицом, пока меня проверяют. Но когда парни отходят, и я хватаюсь за холодную металлическую ручку, сам вижу — пальцы дрожат.

Тихо выдыхаю и толкаю дверь.

Вхожу в палату.

Отец лежит на высокой больничной койке, укрытый одеялом до пояса. На нём больничная рубашка, такая же белая, как выкрашенные стены. Лицо бледное и осунувшееся. За эти дни в реанимации он постарел лет на десять.

Вокруг него тихо пищат и мерцают зелёными огоньками какие-то приборы, к которым от отца тянутся провода. Рядом стоит штатив для капельницы.

Отец лежит с закрытыми глазами. Ресницы не дрожат, и кажется, что он спит, но, когда дверь за мной закрывается с тихим щелчком, он поднимает веки.

Смотрит на меня.

В его серых глазах уже нет прежней стали. Они словно потухли.

Подхожу ближе. Останавливаюсь у кровати.

— Здравствуй, отец.

Беру его за руку. Холодные пальцы безвольно лежат в моей ладони.

— Выйдите, — хриплым шёпотом он приказывает, не сводя с меня своего тяжёлого взгляда.

Двое охранников, дежуривших у входа, быстро покидают палату.

Дверь закрывается, и мы остаёмся вдвоём.

— Ты успел... спрятать... её? — вижу, что каждое слово даётся отцу с трудом, слышу, как воздух с хрипом проходит через его горло.

Подхватываю стоящий у стены стул и сажусь рядом с кроватью отца.

Разговор будет долгий.

Смотрю ему в глаза.

— Да, — отвечаю.

Отец кивает и на несколько мгновений прикрывает веки.

— Хорошо, — выдыхает.

Секунда. Две.

Он снова открывает глаза. Дышит тяжело, прерывисто. В его взгляде появляется тревога, напряжение... и злость.

— Где сейчас твоя жена? — спрашивает хрипло.

— У родителей.

Он смотрит на меня долго. Очень долго. Потом его губы кривятся не то в усмешке, не то застывают гримасой боли.

— У родителей, значит, спряталась, сука… — повторяет он тихо. И в его голосе появляется что-то такое, от чего у меня холодеет спина. Он отводит взгляд в сторону, а через мгновение резко поднимает его на меня. — А теперь послушай меня, сын, — отец с горечью вздыхает, но я перебиваю его.

Сначала я хочу получить ответы на свои вопросы.

И первый из них:

— Откуда ты знаешь о Даше? Я не знакомил вас ни восемь лет назад, ни сейчас. — мой взгляд тяжелеет. — Кто ей угрожает?

* Никита *

Отец тяжело выдыхает, его тело расслабляется, голова опадает на подушку. Взгляд на несколько мгновений упирается в потолок, а потом возвращается ко мне.