Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 75 – Марина Мартова

Медленно выдыхаю.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Эта беспомощность убивает.

Меня передёргивает.

Молчим.

В комнате становится слышно, как гудит холодильник и как где-то за стеной, в соседней квартире, работает телевизор.

Эти звуки раздражают.

Смешно даже — всё вокруг продолжает жить, пока у меня внутри всё разносит в клочья!

— Позвони Левашову, скажи, что я соглашусь на любые его условия, — резко поднимаюсь.

К чёрту! Всё отдам, лишь бы вернуть её!

— Никита Андреевич, не думаю, что…

Олег не договаривает.

Потому что в этот момент телефон в моей ладони вибрирует.

Едва слышно.

Но мне хватает одного короткого дрожащего импульса, чтобы сердце врезалось в рёбра с безумной силой.

Замираю.

Воздух в комнате мгновенно густеет. Становится тяжёлым, вязким, почти липким.

На экране — неизвестный номер.

Я смотрю на цифры, и меня начинает мутить от предчувствия. Не от надежды… от чего-то гораздо более тёмного.

Внутри всё напрягается.

Пальцы не слушаются, но всё-таки я открываю сообщение.

«Сегодня в полночь. Кафе “Маяк”. Будь один».

На секунду мир останавливается.

Я смотрю на экран, не моргая.

Потом медленно поднимаю глаза на Олега… и опять смотрю на экран.

Перечитываю. Снова. И снова.

«…Будь один».

— Что там? — тихо спрашивает Олег. Внимательного взгляда с меня не сводит.

Тихо выдыхаю, а потом как можно беспечнее отвечаю:

— Ерунда. С поставкой проблема.

А сам смотрю на часы.

Двенадцатый час...

Впервые за эти сутки убираю телефон в карман... и иду к двери.

— Вы куда? — в спину летит взволнованный голос Олега.

— Подышать. Душно тут. Скоро вернусь. — бросаю на ходу.

И покидаю квартиру.

Один.

* Никита *

Тревога не отпускает.

Наоборот, она всё сильнее разрастается внутри, распаляется, заставляя и без того рваное дыхание сбиваться. Сердце молотит в груди.

Я уже несколько минут сижу в «Маяке»… и это какая-то грёбаная клоака.

Мерзкое, отвратительное сборище выпивох всех возрастов.

Настоящий притон.

Нет, конечно, если хочется напиться до беспамятства, забыться и потеряться — это самое то. Но если ты трезв как стёклышко, если каждая клетка тела напряжена до предела — находиться здесь просто невыносимо.

От запаха дешёвых сигарет, перегара и пота тошнит.

Делаю глоток минералки и складываю руки на тяжёлом, из грубо обработанного обожжённого дерева, столе. Пальцы касаются чего-то липкого.

Морщусь.

В обычной жизни я бы никогда не зашёл сюда, но сейчас… я бы даже в адское пекло спустился, лишь бы узнать хоть что-то о Даше, поэтому гашу своё отвращение и в очередной раз обвожу тревожным взглядом большое тёмное помещение то ли кафе, то ли бара.

Красные стробоскопы тут и там режут темноту своими яркими лучами, выхватывают из мрака то чьё-то пьяное лицо, то край уродливого стола, то бутылку в чьей-то руке. Певица на сцене надрывается в микрофон. Её хриплый, надсадный голос царапает слух. Саксофон болезненно поёт рядом.

Живое пение здесь — чёртова пытка!

Каждый звук бьёт по натянутым нервам, заставляет вздрагивать… У меня отвратительное ощущение, будто кто-то водит холодным лезвием по моему позвоночнику… выбирая место, куда поглубже засадить нож.

Из угла, в котором я сижу, хорошо просматривается вход. И я вижу каждого нового посетителя.

О том, что меня заманили в ловушку, не думаю.

Я слишком нужен тестю, чтобы меня убивать. Да и мы оба понимаем, что я сам бы к нему пришёл, если бы он позвал.