Книга Измена. Твоя не единственная, страница 88 – Марина Мартова

Молчу.

Даю Игорю время всё обдумать и окончательно принять ситуацию такой, какая она есть.

Я больше никогда с ним не буду.

Наконец, он снова переводит тяжёлый взгляд на меня, и в нём я уже не вижу злости, скорее холодную решимость.

— Хорошо, Катя, — он разжимает свои пальцы и медленно кладёт ладони на стол, — знаешь, — негромко постукивает пальцем по деревянной столешнице, — когда я увидел тебя в больнице, а потом узнал, что у нас есть сын, я вдруг подумал, что судьба даёт мне второй шанс, — Игорь ненадолго замолкает, а потом уже другим более жёстким голосом продолжает, словно осаждает сам себя от эмоций, — но ты права. Мы оба уже другие. У меня есть Егор. У тебя тоже семья. Прости, я был слишком эгоистичен, когда задал сегодня этот вопрос.

Облегчение обжигающей волной от макушки до пят проносится по моему напряжённому телу.

Игорь понял меня и принял сложившуюся ситуацию.

— Я рада, что мы сейчас всё прояснили, — накрываю мужскую ладонь своей, сердце в груди в этот момент бешено колотится в груди, — мы родители и этого не изменить. Я не хочу воевать с тобой, Игорь. Думаю, мы сможем наладить дружеские отношения ради нашего сына.

Секунда глаза в глаза и уверенный бескомпромиссный ответ Игоря:

— Конечно.

Игорь

Она изменилась.

Холодная и неприступная со мной и тёплая, радушная, счастливая с сыном.

Я бы хотел видеть её такой рядом с собой, но Катя этим разговором окончательно разграничила рамки… и это правильно.

Я действительно эгоистично думал только о себе, когда предлагал ей начать всё с начала.

Наблюдаю за Катей. Она уже переоделась и разговаривает сейчас со своей матерью. Просит забрать вечером Никиту.

Холодно разговаривает. Рублено. Без тепла совсем.

Чувствую, я попортил отношения ещё и Кати с мамой.

Чёрт.

Ладно, что-нибудь придумаю. Вроде ж нормально всё порешали с Катюшей по поводу Никитки.

Скидываю домашние тапки и надеваю чёрные кожаные ботинки. В руках верчу брелок от ключей и жду Катю.

А потом мы снова едем в больницу, и здесь моя бывшая жена становится совершенно другой.

Заботливой. Трепетной. Настоящей.

Сбрасывает с себя все маски: уважения, радости, счастья, которые удерживала на лице, вероятно, только ради нас… и вновь на её лице проступают боль и страх потери.

Чёрт! Вот говорил же ей поспать нормально хотя бы до вечера, но нет! Упёрлась. Увези меня обратно к Сергею.

Привёз на свою голову!

Она же сляжет здесь рядом с ним!

Я вижу, как она замирает, сидя на краешке больничной кровати своего нового мужа, как трепетно касается подрагивающими пальцами его бледной руки, и внутри меня всё взрывается, горит, полыхает, но я сдерживаюсь.

Стук в дверь заставляет нас обоих обернуться.

— Добрый день, госпожа Северова, — в палату входит полноватый мужчина в белом халате, но явно это не здешний доктор, так как разговаривает с сильным акцентом, — я от господина Калугина, — он подходит к Кате, и она поднимается с кровати совершенно бледная, — я хотел бы осмотреть Вашего мужа, Вы позволите?

Катя

Я очень ждала приезда доктора Захари Димитрова и сейчас, когда он стоит над Серёжей и внимательно осматривает его, изучает анализы, показания приборов и делает быстрые пометки в своём журнале, возлагаю на него огромные надежды.

Он — светило мировой медицины.