Книга Вершитель хаоса, страница 167 – Марина Адлер

Он молчит. Замирает в ожидании.

Я касаюсь кончиками пальцев щеки тронутой щетиной. Любуюсь его лицом.

— И я всё ещё хочу видеть именно тебя.

В его взгляде что-то меняется, лицо искажает едва заметная, но яркая эмоция. Не слабость. Надежда. Хотя ему, наверное, страшно надеяться.

— Тогда смотри, — шепчет он.

И я смотрю. Долго, честно, без страха. Нежно целую его в губы, обнимаю.

Сама остаюсь. С ним. И впервые это не похоже на плен.

Чистое сознание медленно возвращается в мою голову, словно рассвет пробивается сквозь плотные облака. Я лежу на полу, прижатая к груди Хаоса, и чувствую, как его сердце бьется под моей щекой уже в более ровном, спокойном ритме. Его рука скользит по моей спине, кончики пальцев едва касаются кожи — слишком нежное прикосновение для существа, которое только что держало меня так, словно боялось, что скоро испарюсь.

Закрыв глаза, позволяю себе просто быть здесь. С ним. Без слов, без вопросов, без будущего. Только в настоящем — чувствую его тепло, запах, слушаю ритм его дыхания, сердца, который медленно синхронизируется с моим.

Но реальность не позволяет долго оставаться в этом состоянии блаженного забвения. Я открываю глаза и первое что вижу, медленно обводя взглядом комнату — осколки. Везде осколки. Часы, разбитые на полу рядом с нами, их стрелки неподвижны, как мертвые. Еще одни часы, висевшие на стене, теперь лежат на боку, циферблат треснул паутиной трещин. На столе разбросаны куски стекла, металлические механизмы.

Я приподнимаюсь на локте, осматривая комнату еще внимательнее, которая выглядит так, словно сквозь нее прошел ураган. Не могу поверить, что это сделали мы. Разве могли? Ну а кто же еще? Мебель сдвинута с мест, картины висят криво, одна из них упала и разбилась. Бордовые шелковые простыни на кровати разорваны когтями Хаоса, подушки разбросаны по полу. И везде, везде часы — разбитые, поломанные, молчащие.

— О боже, — шепчу я. — Хаос, мы... мы устроили погром.

Хаос медленно приподнимается вслед за мной, опираясь на локоть, и смотрит на разруху вокруг с выражением лица, которое выглядит почти веселым. Его синие глаза блестят, уголки губ приподнимаются в улыбке.

— Да, похоже на то, — соглашается он, поднимая один из осколков, лежащих прямо возле нас, поворачивая его в руке, разглядывая так, словно пытается понять частью чего именно он когда-то был. — Это от часов. Не беда. Мы просто помогли им найти свое истинное назначение. Все равно стоят. От них нет никакого толку.

Я смотрю на часы на полу, на те, что висят на стене, на те, что стоят на полках. Хаос прав. Все стрелки неподвижны, все показывают разное время, но ни одни из них не идут. Я смотрю на него с недоумением.

— Кстати, Хаос. Они должны показывать время, но не показывают.

— Должны, — соглашается он, отшвыривая осколок в сторону. — Они просто... существуют. Как и я. — Вздыхает он.

— Зачем тебе столько часов? Они повсюду. В коридоре, на стенах их тоже много. Зачем? — Я поднимаюсь, не обращая внимания на наготу и с еще большим стыдом осматриваю тот погром, который мы устроили. Это это просто вакханалия

Хаос встает и подходит ко мне, обнимает сзади, прижимает к себе. Его подбородок опускается на мое плечо, и я чувствую, как его дыхание щекочет мою шею.