Книга Вершитель хаоса, страница 176 – Марина Адлер

Я осторожно приоткрываю глаза.

Комната тонет в полумраке. Светильник у стены горит слабым янтарным огнем, и в нем Хаос кажется не тем, кем бывает днем. Не угрозой. Не магией, облеченной в человеческую форму. Не тьмой, которая научилась улыбаться.

Он просто лежит на боку, отвернувшись чуть в сторону. Темные волосы растрепаны, одна прядь упала на лоб. Плечи расслаблены так, как никогда в нем этого не замечала. Даже ладонь на простыне раскрыта — беспомощно, почти по-человечески.

Я медленно приподнимаюсь на локте. Он не шевелится. Сердце снова бросается вскачь, но теперь не только от страха. Я смотрю на него, пытаясь разглядеть подвох, найти напряжение в мышцах, готовность в пальцах, тень улыбки у губ. Ничего. Только усталость. Настоящая. Тяжелая. Такая, что придавливает его к кровати сильнее любых цепей.

Я сглатываю. Вот он — момент. Тот самый, о котором я думала все это время. Я должна встать, взять сумку. И бежать. Но вместо этого еще несколько мгновений смотрю на него. На ровно поднимающуюся грудь. На темные ресницы, отбрасывающие тонкие тени на скулы. На линию рта, сейчас лишенную привычной насмешки.

«Поговори с ним», — шепчет что-то внутри. Я сжимаю зубы. Нет.

Если я разбужу его, то больше не смогу выйти. Он посмотрит на меня так, будто уже принадлежу его миру, а я снова начну искать слова, оправдания, смысл. А смысл прост: меня держат взаперти. Я спускаю ноги с кровати.

Пол холодит ступни, и этот холод отрезвляет лучше пощечины. Я двигаюсь медленно, беззвучно, не глядя на Хаоса дольше необходимого. Каждый шаг кажется предательством — и это злит меня так сильно, что идти становится легче.

У края кровати я опускаюсь на колени.

Матрас приподнимается с тихим шелестом ткани. Задерживаю дыхание и смотрю выше, на Хаоса. Он все еще спит. Я тянусь под матрас и нащупываю сумку. Грубая ткань касается пальцев. Вытаскиваю ее осторожно, сантиметр за сантиметром, словно из-под матраса может вырваться не вещь, а чей-то крик. Сумка оказывается у меня на коленях. Я быстро проверяю содержимое: кинжал, завернутый в ткань. Моя драгоценность в этом ужасном мире.

На подносе у окна еще осталось немного еды. Снова бросаю взгляд на Хаоса. Он не двигается. Уже смелее подхожу к подносу, беру пару ломтей хлеба, яблоко, кусок сыра. Пальцы действуют быстрее мыслей. Я складываю все в сумку, затягиваю ремешок, перекидываю через плечо. Вес провизии почти смешной, но для меня и это может стать спасением, свободой. Или смертью. Понимаю, что разницы почти нет. Готова ко всему.

Подхожу к двери. Берусь за нее и медленно поворачиваю. Ручка холодная. Слишком холодная — как металл на морозе. Не поддается. Конечно не поддается. Он бы не оставил дверь незапертой

Я закрываю глаза на долю секунды. Раздражение поднимается к горлу горячим комом. Глупо было надеяться. Дверь открылась для него, не для меня. Это место слушается только его, его магию, поддается приказам. Для меня оно остается клеткой.

Поворачиваю ручку еще раз — сильнее. Бесполезно. Внутри все проваливается от разочарования. Все мои попытку могут стать бесполезными? И тут меня посещает мысль. Дикая, нелепая, почти смешная. Но я уже видела достаточно невозможного, чтобы не смеяться над нелепыми идеями. Медленно опускаю сумку на пол, раскрываю ее и достаю кинжал. Лезвие тускло блестит в полумраке. Оно кажется обычным, но пальцы вспоминают, те символы, украшающие рукоять и лезвие. Я смотрю на дверь. Потом на Хаоса. Он спит. Прижимаю лезвие к деревянной поверхности у замка и провожу вниз.