Книга Вершитель хаоса, страница 210 – Марина Адлер

Меня кладут на кушетку и катят ее куда-то по коридорам, тело начинает расслабляться. Я в безопасности. Я в своем мире. Я жива. Но чувствую себя так, словно оставила часть себя там, в той темноте. Каждый вдох отзывается болью не только в животе, но и в груди, там, где располагается сердце. Над головой мелькают квадратные светодиодные лампы, напоминая о куполе в доме тысячи дверей. Я смотрю на свои руки, на кровь, которая уже начала подсыхать, и понимаю, что никогда не смогу забыть. Никогда не смогу вернуться к той жизни, которая была до этого. Потому что я уже не та Элис, которая вошла в кроличью нору. Я совсем другая. И эта новая Элис носит в себе целый мир, который никто никогда не поймет. Они не смогут поверить или понять. И я знаю, что должна молчать, чтобы меня не упекли в психушку.

Врач входит в операционную, в которую меня привозят. Медсестра помогает переместиться на операционный стол, ставит капельницу, заметно нервничая и я начинаю рассказывать ему ложь, когда он спрашивает о ранах, как их получила, говорю, как меня зовут и о брате, который является единственным родственником. Потом рассказываю о том, что меня опоили, что я ничего не помню. Ложь, которая спасает меня от последствий, но убивает изнутри. Потому что правда слишком велика, слишком невероятна.

Потом понимаю, что на меня обрушивается спокойствие, перед глазами плывет, слышу голоса медперсонала, которого становится больше. И тьма. Спокойная баюкающая тьма медленно накрывает с головой.

Кухня кафе пахнет жареным маслом и помидорами. Я прислоняюсь спиной к холодильнику, чувствуя, как прохлада просачивается сквозь тонкую ткань формы. Телефон прижат к уху, и я слышу дыхание Софи — ровное, спокойное, она идет и явно на улице.

— Скоро домой? — спрашивает подруга, и в ее голосе слышится та же забота, что и всегда в последние недели. Та забота, которая начинает раздражать, хотя знаю, что она исходит из любви.

— Еще час, может быть, полтора, — отвечаю я, глядя на часы на стене. Девять вечера. Смена закончится в десять. - Возможно, посетителей не будет и удастся уйти пораньше.

— Позвони мне, когда выйдешь, ладно? — ее голос становится чуть более настойчивым. — Я уже скоро буду дома. Мы поговорим, пока ты идешь. Прослежу, чтобы ты добралась.

Я закрываю глаза. Софи. Верная, надоедливая, прекрасная Софи, которая не оставляет меня ни на секунду с того момента, как я покинула стены больницы. Она прекрасно понимает, что я что-то скрываю, но не давит, не требует ответов. Просто остается рядом.

— Софи, мне ничто не грозит, — говорю я в тысячный раз, хотя знаю, что подруга и в тысяча первый не отступит. Слышу гул дороги с той стороны, как он затихает и понимаю, что подруга, скорее всего, уже свернула в переулок между домами через который любит сокращать путь к своему дому, хоть я ей всегда говорила, что этого не стоит делать. В центре Лондон тоже бывает опасным. — Лучше побеспокойся о себе и лучше бы взяла такси.

Она смеется. Ее смех такой живой, такой настоящий, что я чувствую, как что-то внутри меня болезненно сжимается.

— О, Элис, ты забыла, кто я? — говорит она с той самой бойкостью, которая всегда в ней была. — Мне ни один маньяк не страшен. А если что, я его сама... — она делает паузу, явно подбирая слова, — могу изнасиловать. — И снова смеется. Потом продолжает уже более серьезно, хоть и ощущаю усталость в ее голосе. — Но серьезно, позвони мне. Я только что закончила растяжку, готовлюсь к завтрашним занятиям. Буду дома через двадцать минут. Растяжка была адской, но завтра нас ждет занятие в школе, и я должна быть в форме. — Она делает паузу, и я знаю, что сейчас последует. — Элис, ты уверена, что готова вернуться?