Книга Измена. Сын от любовницы, страница 26 – Яра Славцева

Я усмехнулся холодно.

— В присутствии юристов? С собственной женой?

— Если хочешь, чтобы она вообще села с тобой за стол, — да.

Собственной женой. Даже эта формулировка сейчас отозвалась болезненно. Собственной. Я вдруг понял, насколько глубоко во мне сидит это чувство владения. Не любви даже — права. Настолько глубоко, что мысль о ней в чужом доме, на чужом диване, в чужой безопасности уже вызывает во мне внутренний скрежет. Это было нехорошее чувство. Неправильное. Но честное. Я достал её телефон из ящика стола. Экран снова загорелся. На заставке — фотография моря. Без людей. Без нас. Странно. Я даже не знал, что у неё такая заставка. Сколько вообще я не знал о женщине, с которой прожил пять лет? Этот вопрос разозлил ещё сильнее. Не на неё. На себя.

ГЛАВА 10

ГЛАВА 10

Анастасия

К обеду мне привезли мои вещи. Не Максим. И даже не курьер в безликой служебной форме. Мужчина лет пятидесяти, один из водителей компании, которого я знала много лет. Сергей. Он всегда был сдержанным, почти незаметным, но сегодня в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

— Анастасия Викторовна, — сказал он тихо. — Велели передать лично.

На слове «велели» внутри всё болезненно сжалось. Конечно. Даже сейчас — велели. Я взяла коробку. Сверху лежал мой телефон, клатч, ключи, документы. Ниже — аккуратно сложенная одежда, бельё, косметичка, зарядка. Всё, что можно было собрать быстро и без моего участия. И конверт. Белый. Без подписи. Я знала, от кого он, ещё до того, как открыла. Внутри был только один лист.

«Настя, нам нужно поговорить спокойно. Я пришлю Игоря Руднева, если ты захочешь обсудить условия. До этого прошу не делать никаких публичных заявлений. Максим.»

Я перечитала дважды. Потом третий раз. И только после этого медленно опустила лист на стол. Вот так. Ни «прости». Ни «как ты». Ни «я виноват». Ни даже притворства. Только разговор, условия и просьба не делать публичных заявлений. Снова не жена. Риск. Фактор. Угроза. Я вдруг улыбнулась. Настолько холодно, что Лена, стоявшая напротив, нахмурилась.

— Что?

Я протянула ей лист. Она прочитала и вскинула глаза.

— Ну конечно. Конечно. Даже сейчас он думает не о тебе, а о том, чтобы ты не испортила ему фасад.

Я взяла свой телефон. Там было сорок три пропущенных вызова. Из них: двадцать один — от Максима, семь — от Людмилы Прохоровны, шесть — с неизвестных номеров, остальные — люди из нашего круга, чья «забота» всегда пахла любопытством. Ни на один звонок я не ответила. Потом открыла сообщения. От Максима было три: «Где ты?», «Тебя отвёз Власов?», «Ответь.» Я уставилась на последнюю строчку. Ответь. Без «пожалуйста». Без «ты в порядке?». Без «мне нужно знать, что ты жива». Просто — ответь. И я вдруг так отчётливо почувствовала, насколько исчерпано всё внутри, что даже не разозлилась. Словно после сильного ожога боль сначала есть, а потом нерв просто перестаёт проводить сигнал.

— Ты будешь отвечать? — спросила Лена.

— Нет.

— Правильно.

Но я всё равно продолжала смотреть на экран. И почему-то не на его сообщения. На одно имя в недавних звонках. Артём Власов. Видимо, номер оставили в отеле на всякий случай. Не знаю, зачем я нажала на него. Может быть, потому что хотелось ухватиться за что-то человеческое, не имеющее отношения к фамилии Громов. Он ответил быстро.