Книга Лучше меня не найдешь, страница 44 – Елена Левашова

Мужик поворачивается, и я фокусируюсь на его кисти. На фалангах выбиты буквы. Задерживаю дыхание, чтобы не сбить оптику.

К-О-Л-Я.

Коля, значит? Кто он? Наш? Или трофейный зэк, перешедший на ту сторону? Он спокоен, будто находится у себя дома…

— Кто это? – шепчет Кира. – Это не…

— Не они, – отрезаю я, не отрываясь от окуляра. – Кира, время вышло, нам пора.

Она молчит. Чувствую, как она борется с собой.

— Роман, но там же могут быть и наши… Он может их в плену держать…

— Могут, – соглашаюсь я. – И именно поэтому мы сейчас уходим, чтобы вернуться с теми, кто сможет взять элеватор штурмом. Вдвоем мы просто подпишем себе приговор. Ты мне веришь?

В ее глазах плещется целый океан отчаяния и… крошечный проблеск понимания. Она врач и умеет оценивать шансы.

— Верь мне, – говорю я тише. – Мы вернемся сюда, я тебе обещаю. А сейчас – ползком уходим…

Она кивает. Мы ползем назад, прижимаясь к земле, как ящерицы. Каждый шорох и хруст сухой ветки под локтями кажутся оглушительными. Поднимаемся спустя пятнадцать минут и крадемся через лесополосу… Наконец, добираемся до «буханки». Серый ждет нас, прислонившись к капоту.

— Ну как? – спрашивает он без особого любопытства.

— Пусто, – вру я, не моргнув глазом. – Поехали обратно.

Он кивает и открывает боковую дверь. В нос ударяет божественный аромат… На маленькой газовой горелке стоит котелок.

— Давайте поедим, пока горячее. Каша с тушенкой. Голодными, чур, не ездить.

Мы едим молча обжигаясь. Горячая, соленая каша кажется лучшей едой на свете. Серый наливает в металлические кружки ароматный чай. Я смотрю на Киру – она ест механически, глядя в одну точку. Но от еды не отказывается – уже хорошо.

Я не говорю Серому ничего – ни про дым, ни про зэка по имени Коля – это уже не его уровень допуска. Чем меньше он знает, тем крепче спит.

До части добираемся к вечеру…

Киру я высаживаю возле медчасти, сам иду в штаб и закрываюсь в своем закутке с телефоном спецсвязи. Нахожу нужный номер.

— Дежурный по областному военкомату, слушаю.

— Полковник Трятьяков. Мне нужна информация по одному человеку. Фамилия неизвестна, зовут Николай. Особая примета – наколка с именем «КОЛЯ» на фалангах пальцев правой руки.

— А что еще известно, товарищ полковник? Год рождения? Откуда призывался?

— Ничего. Известно только, что он находится в квадрате 72-Б. Попробуйте пробить по базе всех Николаев с тюремным прошлым, кто был мобилизован в наши края за последние два года.

Слышно, как щелкают клавиши.

— Есть один подходящий, – протягивает дежурный. – Сидоров Николай Андреевич, семьдесят девятого года рождения. Пять судимостей, пожизненный срок заключения. Последний раз призывался из колонии строгого режима в прошлом году. Как раз в наши края… Но без фотографии идентифицировать сложно.

— Он в строю?

— Минуту… Нет. Числится пропавшим без вести уже год как. Группа попала в засаду в том самом районе, никого не нашли.

— Спасибо.

Он числится пропавшим без вести год, а я только что видел его живым и здоровым, разминающим плечи на пороге элеватора… Значит, он не в плену, а… прячется и явно не хочет, чтобы его находили. А если там и наши ребята – то в каком статусе? Гостей, союзников или узников?

Нахожу Киру в ее комнатке. Она сидит на кровати, расчесывая мокрые после душа волосы…