Книга Лучше меня не найдешь, страница 56 – Елена Левашова

— Будет тебе все, – кивает Коля. – А теперь можешь идти обратно, в барак.

Он отпускает меня. Я иду назад в сопровождении худощавого, высокого солдата… Коля и его люди остались у раненых.

Напряженно вглядываюсь в темноту пространства, чувствуя, как в груди разливается неподдельное счастье… Даже если нас убьют – я нашла своего мальчика и не выпущу из объятий до последней минуты своей жизни…

Я не бегу – поднимаю руки и неуверенно иду навстречу, врезаясь в его грудь. Слезы затапливаю глаза, я их даже не смаргиваю…

— Мишенька… Мой Миша, сыночек… Родной мой, золотой… Я знала, что ты жив, знала…

Мои руки смыкаются на крепкой, напряженной спине сына. Это объятие не матери и ребенка, а двух выживших, нашедших друг друга в аду.

— Мамочка… Мама моя…

Он обнимает меня в ответ, и его руки – сильные, уверенные – прижимают меня так, словно он боится, что я снова исчезну. Я чувствую, как его тело мелко дрожит.

— Мам… – шепчет он мне в волосы, и в этом единственном слове вся его боль и любовь. – Я знал, что ты меня найдешь.

Я отстраняюсь, беру его лицо в ладони. Оно колючее от щетины. Я провожу пальцами по жестким линиям его скул, шраму у виска, которого раньше не было. Смотрю в его глаза и вижу в них месяцы ада.

— Рома, это мой Миша… Я нашла сына, Ром…

— Кира, я так рад… Я сразу понял, что это он… – прочистив горло от нахлынувших чувств, шепчет Роман.

— Кирилла сильно зацепило, – протягивает Миша. – Тебя водили к нему, мам… Я потом все расскажу тебе. Все… Остальных убили.

— Сынок, я уверена, что нас спасут… Мы не одни сюда пришли, с нами проводник и…

— Я бы не был так уверен, – тихо произносит Рома, стирая струящуюся из ссадин кровь. – Проводник мог нас заложить.

— Мам, нам отсюда не выбраться самим.

Глава 34.

*Кира*

Восторг улетучивается, возвращая суровую реальность… Мы в плену, и я не знаю, сколько у нас есть времени. Выпускаю Мишу из объятий, хотя все мое существо противится этому…

Сейчас не время для слез – нужно действовать.

Я поворачиваюсь к Роману. Он сидит, прислонившись к стене, и стирает струящуюся из ссадин кровь, наблюдая за нами.

— Рома, надо обработать раны, – протягиваю дрожащим шепотом.

Во внутреннем кармане моей куртки, в маленьком непромокаемом пакете, лежит неприкосновенный запас: несколько стерильных салфеток, маленький флакончик с хлоргексидином, пара ампул Кеторола и шприц. Мой личный «тревожный чемоданчик», который я всегда ношу с собой.

— Кира, не надо… На мне как на собаке заживает.

— Не спорь, пожалуйста.

Опускаюсь на колени перед Романом. Миша напряженно встает рядом, нависая тенью. Я чувствую его взгляд – тяжелый, оценивающий, полный недоверия.

— Роман мой командир, Миш, – говорю я, не отрываясь от работы. Смачиваю салфетку антисептиком и осторожно протираю рассеченную бровь Ромы. Он морщится, но молчит.

— Смотришь не как на командира. Ма-ам, где отец? Я чего-то не знаю? – сухо интересуется Миша.

Дыхание перехватывает. Как объяснить ему все, что случилось за эти месяцы?

— Миша… дома все плохо, – начинаю я, и слова даются с трудом. – Очень плохо. Папа…

Я поднимаю на него взгляд, замечая, как напряглись желваки на его скулах.

— Твой отец ушел к Лене. Они вместе, у них скоро родится ребенок.

— К тете Лене? Кошмар...

— Да.

На мгновение я снова вижу растерянного, обманутого, раненного в самое сердце, мальчика… А потом он словно спохватывается, осознавая масштаб катастрофы… Сыну и в голову не приходит осуждать меня…