Книга Отпуск в Гусиновке, или председателю слово не давали, страница 8 – Лина Мак

— Ты специально их туда пускаешь!

— Докажи.

Я задохнулась. Стояла посреди его двора, сжимала кулаки и понимала две вещи. Первая: как же он меня бесит. Вторая — к делу не относится, вычеркнуть из протокола, — как же он хорош в этой футболке, с этой кружкой, с этой наглой физиономией. Вторую мысль я арестовала и увела в наручниках.

— Я поставлю забор!

— Ставь, — он пожал плечами так безмятежно, что захотелось кинуть в него сапогом. — Только вот межа у нас общая. Колодец один на двоих. И дома, если ты не заметила, соседствуют: твой с одного края участков, мой с другого. Так что договариваться, — он отхлебнул чаю, — всё равно придётся. Соседка.

«Соседка» он произнёс с такой интонацией, что где-то в райцентре, наверное, вздрогнул сейсмограф. Я почувствовала, как эта интонация проехалась по мне от макушки до резиновых сапог, и разозлилась ещё сильнее — уже на себя.

— Договариваться? — я улыбнулась. Медленно. Фирменно. От этой улыбки у моих поставщиков начинал дёргаться глаз, а особо чувствительные пересматривали прайс в мою пользу. — Серёженька. Я двадцать лет договаривалась с людьми, которые таких, как ты, ели на бизнес-ланч и не давились. Я переживала налоговые, рейдеров и свекровь. Ты только что объявил войну не той женщине.

Он поставил кружку. Посмотрел на меня — долго, внимательно, с искрой, которую я предпочла не расшифровывать.

— А я, — сказал он и отсалютовал кружкой, — на это и рассчитываю.

Что?!

Я развернулась и пошла прочь — спина прямая, подбородок вверх, походка «увольнение целого отдела». Красиво пошла, годы тренировок. И только за калиткой сообразила, что последняя реплика опять осталась за ним. Вторая встреча — второй раз. Тенденция, Гусева. Недопустимая.

У теплиц меня ждали Валюха с Галюсей. По лицам было понятно: всё видели, всё слышали, ставки сделаны.

— Ну чего, — деловито спросила Валюха, — война?

— Война, — сказала я, закатывая рукава.

— Славно, — Галюся мечтательно вздохнула. — А то у нас с прошлого лета, как клуб закрыли, никаких культурных мероприятий.

*Сергей*

Каюсь: воду я перекрыл не совсем случайно. Если совсем честно — совсем не случайно. Вентиль сам себя не закрутит, я проверял: стоял рядом минут пять, ждал. Не закрутился. Пришлось помочь.

Зачем? Хороший вопрос. Официальная версия — профилактика коммуникаций. Неофициальную я себе не озвучивал, потому что неофициальная звучала как «хотел, чтобы она пришла». А сорокапятилетнему мужику, главе сельсовета, такое озвучивать стыдно. Это ж уровень третьего класса: дёрнуть за косичку, чтобы обернулась.

Результат превзошёл ожидания.

В десять вечера калитка грохнула так, что гуси в сарае проснулись и заматерились по-своему. По двору неслась Люба — мокрая, босая, в халате, с намыленной головой. Пена стекала по виску. Глаза метали молнии категории «повышенная опасность».

— Конопля!!!

— Добрый вечер, — сказал я, изо всех сил удерживая лицо. Лицо удерживалось плохо.

— Я стою в тазике! В тазике, понимаешь?! Как в девятнадцатом веке! С шампунем на голове! Намылилась — и ХЛОП! Всё! Тишина! Я думала, у меня в жизни уже было всё дно, но нет — сегодня я узнала, снизу могут постучать!

— Авария, наверное, — я задумчиво изучил вечернее небо, а в груди поднимался нездоровый азарт. — Коммуникации изношенные. Я, как глава, обязательно подниму вопрос на совете. Заседание в четверг. Приходи, кстати. Внесёшь предложение в порядке общественной инициативы.