Книга Леди Бланш и мистер Грей, страница 29 – Арсений Либис

— И потом донесете об этом в магистрат? Я не хочу, чтобы особняк подожгли.

— Я не стукачка, — отрезала Робин.

— Возможно, но я бы не стал рисковать. Но все же, где я вас мог видеть?

Робин, стараясь унять сильно бьющееся сердце, села возле туалетного столика.

— На вас лица нет, госпожа Воровка… — сочувственно сказал Ариэль. — Не желаете чаю?

— Я не аристократка… Никогда его не пробовала.

— Очень рекомендую. У меня есть редкий черный сорт, в Китае его называют «Бохи». Удивительная вещь, как говорят. Я, признаться, сам его тоже не пробовал. Но запах просто великолепен.

Робин почувствовала, как устала. Причем не физически, а морально. Этот проклятый город будто высасывал все ее надежды и мечты. Она только кивнула в ответ на предложение странного духа. Хуже все равно не будет.

Робин не успела ничего сказать, как услышала лёгкий звон фарфора. Она обернулась. На туалетном столике, где ещё мгновение назад ничего не было, появился тонкий чайник с блюдцем. Рядом аккуратно стояла чашка, сахарница с серебряными щипчиками и маленькая тарелка с тремя пирожными, посыпанными сахарной пудрой.

Пар от чайника поднимался тонкой струйкой. Запах был незнакомым, но приятным: чуть дымный, с оттенком сухофруктов. Робин нерешительно взяла чашку. Фарфор был тонким, почти прозрачным на просвет. Она осторожно отпила. Горячий, слегка терпкий, с едва уловимой сладостью. Робин удивилась.

— А ведь вкусно, — призналась она, делая ещё глоток. — Никогда не думала, что травяной отвар может быть так хорош.

— Вы представляете, сколько стоит этот лист, госпожа Воровка? — с лёгкой иронией отозвался Ариэль. — Ваш глоток равен целому дню работы портового грузчика.

Робин фыркнула, но чай допила до дна, не торопясь. Она взяла пирожное. Нежное маслянистое тесто таяло на языке, сахарная пудра щекотала губы. Она съела все три, не оставив ни крошки.

— Может быть, ещё? — вежливо спросил Ариэль.

— Хватит, — ответила Робин, сыто рыгнув. — Что ты намерен делать дальше? Может, отпустишь? Клянусь, я никому ничего не скажу.

— Я подумаю. Поймите меня правильно, цена моей ошибки может быть слишком велика.

— Отпусти меня! — разозлилась Робин. — Ты, старое привидение! Я просто хочу уйти из этого проклятого городишки!

Она со злостью ударила кулаком в зеркало. Муранское стекло выдержало, но по всему дому пошла дрожь.

— Прошу, не делайте этого!

Глаза Робин азартно заблестели:

— Так значит, вот твоя Ахилессова подмышка!

— Пята, госпожа… Да, это так… Прошу, хватит!

Робин снова ударила, Ариэль застонал.

— Отпусти меня, — сказала Робин.

— Боюсь, вы не оставляете мне выбора, — пробормотал Ариэль.

Серебряный чайник, только что стоявший на столике, взмыл в воздух и с глухим звоном обрушился на затылок Робин. Она не успела даже вскрикнуть. Тьма захлестнула взор, и она осела на пол, уронив нож.

— Ну вот… — расстроился дух-дворецкий. — А мы только начали находить общий язык…

* * *

Робин очнулась от глухой пульсирующей боли в затылке. В голове гудело, перед глазами плыли тёмные пятна, которые медленно обретали очертания. Она приподняла голову и зашипела сквозь зубы. Рука сама потянулась к затылку, голова оказалась забинтована.

— Чтоб тебя черти в Преисподней драли… — прохрипела она, с трудом садясь.

Комната была незнакомой. Маленькая, с низким потолком, без окон. Только большая двуспальная кровать. У стены, на массивном дубовом комоде, стояло старинное серебряное зеркало в тяжёлой резной раме. Робин попыталась подняться на ноги, но голова закружилась, и она снова опустилась на колени, удерживаясь рукой за край комода. Её ножа при ней не было. Только пустые ножны у пояса.