Книга Академия проклятых драконов: попаданка на всю голову, страница 55 – Любовь Песцова

Невдалеке стояли две девушки под двойным кольцом щитов и испуганно смотрели на меня.

А вокруг бушевало торнадо из камней, земли, клоков грязи и веток.

— Прекрати это! — прокричала Робин.

Это я делаю?

Прислушавшись к себе, я наконец почувствовала_, как через моё тело течёт магия. Она наполняла каждую клеточку тела, бежала по венам вместо крови, обжигая изнутри.

И как с ней совладать?

Я попыталась дышать размеренно.

Всё в порядке. За мной никто не гонится. И убивать меня никто не собирается.

Ну, если я не разрушу академию, конечно.

Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и провела перед собой руками, разведя их в стороны, как будто собирала камни, летающие в воздухе, направляя их обратно на землю.

Такой знакомый жест, словно я его тысячи раз повторяла…

А когда снова открыла глаза, встретилась взглядом с тем же мужчиной, что бежал со мной по лесу, спасаясь от неизвестных врагов.

На меня смотрел очень уставший и как-то резко постаревший ректор Деморт.

— Что здесь происходит?

Нет, эта фраза принадлежала не девочкам, которые подверглись артиллерийскому обстрелу, сотворённому мной.

И даже не ректору, который прибежал спасать академию от бешеной эллары.

Этот вопрос задала я, когда дверь кабинета ректора в очередной раз захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от внешнего мира.

— Я уже ничего не понимаю.

— Постарайся… постарайтесь успокоиться, лара.

— Успокоиться? Да я спокойна, как целый монастырь шаолиньских монахов! Несмотря на то что здесь творится какая-то чертовщина. Спокойна, хотя мне нельзя задавать вопросы. Нельзя рассказывать, что я из другого мира. Нельзя никому говорить о своей татуировке — почему-то. Нельзя даже пытаться вернуться домой!

Ректор прикрыл глаза. На лбу залегла складка, какая бывает у людей, которые часто хмурятся.

Нет, ему по-прежнему нельзя было на вид дать больше тридцати лет. Но сейчас было очевидно, что этот мужчина очень устал. Смертельно.

— Да, я не предусмотрел вариант магического выброса. Это моя вина.

— Вы много чего не предусмотрели, — фыркнула я, вспомнив свою первую неделю в этом милом заведении. — Кто вы такой?

Он не ответил. Отвернулся, сцепив руки в замок.

— Или мне снова нельзя спрашивать?

— Так будет лучше, — ответил он всё тем же спокойным, вымораживающим всё внутри голосом.

— Для кого?

— Для вас.

Настал мой черед замолчать.

Всё снова встало с ног на голову. Пару недель назад, после череды кошмаров, я уверилась, что ректор в будущем обязательно меня убьёт. Соответственно, старалась держаться от него подальше.

И хотя он всё ещё требовал почти ежедневного отчёта о моём самочувствии, я свела наши контакты к минимуму. Не смотрела на него, старалась не попадаться на глаза, когда это было возможно.

А теперь что? Как понимать происходящее?

Думать о том, что во снах я вижу будущее, уже не получалось. Почему бы тогда в моём недавнем видении на полигоне ректор был моложе, чем сейчас?

— Мне снятся сны, — призналась я.

Он вздрогнул. Хотел это скрыть, но я заметила.

— Это ведь не просто так?

— Что вам снится, лара?

— Вы.

Скрывать я не стала. Хотела посмотреть на реакцию. И она не заставила себя ждать.

Нет, ректор всё ещё был невозмутим, как самый заснеженный пик Эльбруса. Лицо не выражало никаких эмоций. А пальцы, по традиции затянутые в чёрные перчатки, продолжали постукивать по столешнице, отбивая неизвестную мне мелодию.