Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 122 – Алиса Лаврова

За окном проплывает столица — любимый город моего детства, ставший теперь декорацией к кошмару. Вот мост через канал, где мы с Лейлой кормили хлебными крошками лебедей. Площадь с фонтаном в виде трёх дев, льющих воду из кувшинов — там мы прятались от летнего зноя. Улица Ткачей, где жила моя первая подруга...

И вдруг впереди вырастает чёрный шпиль, пронзающий небесную твердь. Чёрная башня Каменной Короны. Но что-то изменилось — она словно выросла, стала выше, мрачнее, чернее. Из её вершины в небо бьёт тёмная нить энергии, от одного взгляда на которую сердце начинает ныть, как больной зуб.

— Что это? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

— А это, дорогая моя, имеет самое непосредственное отношение к тебе и твоему маленькому спутнику, — Кассия усмехается, наслаждаясь моим страхом.

62

Карета останавливается у массивных ворот. Первый контрольный пункт — шестеро стражей в тёмных доспехах, лица скрыты шлемами. Проверяют документы, заглядывают внутрь кареты. Их взгляды скользят по мне и ребёнку без интереса — для них мы просто груз, посылка для доставки.

Второй пост у самого входа в башню. Здесь стражи иные — я чувствую исходящую от них концентрированную магическую мощь. Боевые маги высшего уровня, каждый способен в одиночку сравнять с землёй целый квартал. если потребуется

У входа нас уже ожидают. Магистр Амонтис собственной персоной — высокий, с цепким взглядом хищника, с горящими огнем предвкушения глазами.

Рядом магистр Шардин, похожий на разжиревшую жабу, потеющий, несмотря на прохладный ветер дующий с моря.

Два десятка воинов Совета в парадной форме — почётный эскорт или конвой?

Они ведут нас к башне. Я озираюсь в недоумении — где все? В это время Академия должна кипеть жизнью, студенты должны спешить на лекции, спорить на ступенях, смеяться... Но вокруг мёртвая тишина. Ни души. Словно всё живое выкачали из этого места.

Массивные двустворчатые двери черной башни открываются с протяжным скрипом, от которого зубы сводит. Мы входим. Насколько мне известно, уже сотню лет никому не разрешено входить сюда, но похоже, все изменилось…

Первое ощущение — падение. Земля уходит из-под ног, хотя я твёрдо стою на чёрном мраморном полу. Зал... нет, это слово не передаёт его чудовищного масштаба. Пространство, где заблудился бы взгляд. Своды уходят в такую высь, что теряются во мраке, будто башня пронзает не только небо, но и саму ткань мироздания. Колонны из того же чёрного камня, испещрённые рунами, которые пульсируют багровым светом — как вены под тонкой кожей.

Но не огромные размеры зала заставляют моё сердце пропустить удар.

По периметру, вдоль стен, стоят люди.

Двести. Триста. Больше. Я не могу сосчитать. Все в одинаковых белых балахонах без единого украшения, без различий. Мужчины, женщины, старики, почти дети. Они стоят абсолютно неподвижно, руки сложены перед собой, головы слегка опущены. И они молчат.

Когда мы проходим мимо, ни один не поднимает головы, не провожает взглядом. Будто нас здесь нет. Будто они спят с открытыми глазами. Или мертвы.

В центре зала, на возвышении из трёх ступеней чёрного мрамора с красными прожилками, стоит алтарь из цельного куска обсидиана. На нём — кровный артефакт моего рода. Металлическая руна, что вырвали из груди моей сестры. Руна тускло мерцает, как догорающий уголёк.