Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 20 – Алиса Лаврова

Красная капля в моей груди пульсирует сильнее, тепло расходится волнами, и шрамы на моей шее отзываются легкой вибрацией. Я смотрю на Сайруса, и мне кажется, что за его маской и показным спокойствием скрывается тревога и что-то еще, какой-то огонь, который он едва сдерживает.

— Я… я слышала его, — пытаюсь заставить сердце не биться так отчаянно, чтобы хотя бы набрать в легкие воздуха, — Мой ребенок… он жив. Я чувствую. Он должен быть жив.

Сайрус наклоняет голову, его взгляд сквозь маску становится еще более пытливым.

— Если он жив, ты найдешь его, но не сейчас, Лейла, тебе нужно лежать. Эти знаки, что на твоем теле, — я не знаю, что это такое, — но они как-то лечат тебя. Я уверен, если бы не они, ты бы не выжила. Чем бы оно ни было, я думаю, ему лучше не мешать.

— Мерцающий змей, — говорю я, — он был в камне, в розовом камне.

— В розовом камне? О чём ты?

— Я нашла розовый камень, там, в тоннелях, он словно звал меня, словно откликался на моё присутствие. А потом, когда я упала, что-то случилось, как будто что-то жило в нём и высвободилось в этот момент.

— О чем ты говоришь? Какой змей?

— Он убил мракоплавов. Они терзали Дару, а он убил их всех, я думала он хочет убить и меня…

Он лишь качает головой.

— Ты горишь, — говорит Сайрус, трогая мой лоб.

— Он сказал, что отдаёт их мне, отдаёт хорошие души, сказал…

Сайрус, слыша это, лишь качает головой. Сознание моё мутится, и я в этот момент чувствую, словно змей сжимает всё моё тело, совсем как тогда, в расщелине, но теперь, словно пытается заставить меня замолчать.

Моё тело бьёт крупная дрожь, и я чувствую, как, заметив это, Сайрус накрывает меня плащом и берет мою руку в свою.

— Можно я возьму ещё красного света? Пожалуйста. Я верну… — спрашиваю я, почти перестав понимать, где нахожусь, чувствуя лишь пульсирующий сгусток энергии в фонаре, который затмевает всё остальное.

— Можно, — говорит он, и комната снова погружается в темноту. Боль утихает, когда свет снова разливается по телу.

Проходит какое-то время. Может, минута, может, час, а може ти день. И когда сердце перестаёт стучать и меня перестаёт бить дрожь, я тихо говорю:

— Сайрус.

— Да? — отзывается он.

— Что такое Кархан? — спрашиваю я шепотом, вспомнив вдруг слово, навязчиво крутящееся в голове, мне кажется что слово это как-то связано с Сайрусом, но я, сколько ни пытаюсь, не могу вспомнить, откуда я его знаю.

В этот момент рука Сайруса отчётливо дёргается, словно от удара.

— Где ты слышала это слово? — голос его звучит сдавленно, словно он говорит через силу, едва сдерживая боль.

13

— Я... Мне сказал... — начала я, запинаясь.

— Кто? — спросил он.

— Спаркс сказал мне его, когда я оставила его умирать. Он сказал, что ты его должник и что, если я скажу это, ты поможешь, — тихо выговорила я.

— Спаркс... Бедный старый Спаркс. Вот значит как... — протянул он задумчиво.

— Так что это? — спросила я.

— Ничего, — бросил он. — Давно забытое слово, которому старик придавал слишком большое значение.

Я чувствую по дрожи в голосе Сайруса, что он лжёт. Вижу, как он прячет глаза, наклоняясь к фонарю и подсыпая в него ещё камней.

— Клятва на крови и пепле, — говорю я, повторяя его слова так, как слышала.

И где-то внутри, на самом краю сознания, вспыхивают чужие воспоминания.