Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 35 – Алиса Лаврова

22

— Что ж, ясно, — говорит Гарт видя, что Сайрус молчит.

Взгляд Гарта цепляется за стол, за которым мы только что ели.

— Ешь кашу сразу из двух тарелок, мой друг? Весьма любопытно, — он издаёт короткий, булькающий смешок, от которого у меня по коже бегут мурашки. — Или, может быть, укрываешь кого-то из беглых? У нас как раз недавно пропала одна.

Сайрус едва заметно дёргается всем телом. Моё сердце обрывается и ухает куда-то в пропасть.

— Обыскать эту дыру! — рявкает Гарт, его лицо искажается злобой. — А этого – взять! Живей!

Надзиратели, словно свора верных псов, только и ждавших команды, с глухим рычанием бросаются на Сайруса.

Всё внутри меня обрывается. Нет! Только не это!

Но Сайрус не теряет ни мгновения – он буквально взрывается, превращаясь в сгусток ярости.

Резкий, молниеносный выпад тростью — и один из нападавших с диким воплем отлетает к стене, врезаясь в неё всем телом. Второй получает сокрушительный удар навершием в висок и мешком оседает на грязный пол. Сайрус двигается быстро, жёстко, отчаянно и яростно. Камни в его маске на мгновение вспыхивают ослепительно-ярким светом. Ещё один надзиратель сбит с ног и корчится на полу.

На какой-то безумный миг в моей груди вспыхивает отчаянная, почти безумная надежда. Он справится! Он сможет! Я почти подаюсь вперёд, ладонь сама тянется к хлипкой щеколде чулана, я должна помочь, должна хоть что-то сделать!.. Но тут же леденею от горького осознания своей полной беспомощности. Да что я могу против них?

Их слишком много. Трое повержены, но остальные, озверев от ярости и вида крови, наваливаются со всех сторон, не давая ему передышки. Один из надзирателей ухитряется зацепить его ногу тяжелой дубинкой, Сайрус на долю секунды теряет равновесие. Этот крошечный миг решает всё. Его тут же скручивают, с хрустом вырывают трость. Несколько тяжёлых, глухих ударов обрушиваются на него – по рёбрам, по спине, по голове.

Я вижу, как его тело судорожно вздрагивает от каждого удара, и невольно всхлипываю, до крови закусывая губу, чтобы не закричать, зажимая рот ладонью. Горячие слёзы застилают глаза, каждый удар по нему отзывается острой, рвущей болью во мне. Хочется кричать, выть, но голос застревает в горле тугим комком первобытного ужаса. Бессилие и слепая ярость душат меня, разрывают изнутри.

— Держите крепче этого ублюдка! Не дайте ему дёрнуться! — рычит Гарт, подходя к поверженному, тяжело дышащему Сайрусу. Он наклоняется и резким, полным садистского удовольствия движением срывает с него маску. Та с глухим стуком ударяется о каменный пол.

Я затаиваю дыхание, впервые видя обезображенное лицо Сайруса так отчётливо, при резком, дрожащем свете фонарей. Глубокие, рваные шрамы пересекают его щёку и лоб, змеясь к затылку, один из них, самый страшный, почти задевает глаз. Это жуткое, мучительное зрелище – вечное напоминание о его отчаянной попытке выбраться отсюда.

— Так вот что ты прятал под этой своей нелепой маской, отшельник? — презрительно кривит губы Гарт, разглядывая его увечья. — Какая жалость. Неудивительно, что ты предпочитаешь тени и общество мертвецов. Такую рожу только им и показывать.

Сайрус молчит, лишь грудь его тяжело, прерывисто вздымается, а глаза, полные неукротимой ярости, сверкают на избитом лице. На щеке нервно дёргается жилка.