Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 91 – Алиса Лаврова

Сайрус... Раздражение поднимается волной. У этого урода почему-то особое положение. Брайс выделил ему отдельную кузницу, разрешил жить вне бараков. Почему? Что в нём такого? Эта мысль никак не дает покоя.

Пока трогать его не стоит. Слишком рискованно, пока я не знаю всего. Но рано или поздно...

А Дара... Нужно будет решить этот вопрос, как только разберусь с инспектором.

Если сегодня Бугай не принесёт обещанную сотню... Облизываю губы, представляя. Раскалённые щипцы творят чудеса с женским языком. Начинаешь с пальцев — по одной фаланге, медленно. Потом переходишь к более... нежным местам. Груди особенно чувствительны к металлу. А когда доходишь до лица...

Стук в дверь обрывает сладкие фантазии. Жаль.

— Войдите! — отвечаю я, как делал это Брайс.

Бугай. Массивная туша заполняет дверной проём. В единственном глазу плещется затаённая ненависть — уж я-то вижу.

Ненавидит. Правильно делает. Неправильно, что позволяет себе показывать это.

Пора напомнить этому куску дерьма, кто здесь настоящий хозяин.

— Капитан, вы звали? — Останавливается в трёх шагах от стола. Единственный глаз бегает, не может сфокусироваться. Правильно, скотина. Знай своё место. Бойся.

Молчу. Считаю удары сердца. Десять... двадцать... тридцать. Вижу, как на его лбу выступает пот. Как подрагивают массивные кулаки. Нервничаешь, Бугай? То ли ещё будет. Нервничаешь — значит, есть что скрывать.

Обхожу стол. Неспешно. Каждый шаг отдаётся эхом. Подхожу вплотную. Он выше меня на полголовы, шире в плечах. При желании он мог бы сломать мне хребет этими своими ручищами.

Но не сломает. Потому что я — власть. А он — просто мясо.

— Покажи руки, — приказываю тихо. Почти шёпотом.

Медлит секунду. Потом протягивает ладони. Огромные лапищи, узловатые, как корни старого дерева. Но... чистые. Слишком чистые для начальника отряда, который должен работать в шахтах.

— Где грязь, Бугай? — Обвожу пальцем по его ладони. Кожа сухая, шершавая, но без въевшейся угольной пыли. — Где пот честного труда? Где твоя кровь?

— Я... капитан, я руковожу... — Голос срывается. Кадык дёргается, как пойманная рыба.

Не даю договорить. Рука взлетает к его горлу — быстро, как удар змеи. Пальцы смыкаются на трахее. Не сильно — ровно настолько, чтобы почувствовал. Чтобы вспомнил, как легко эту трахею можно раздавить.

— Ты — моя собака, — шепчу, глядя в его единственный глаз. В зрачке плещется страх. Упоительное зрелище. — Понял? Гавкаешь, когда прикажу. Кусаешь, кого укажу. Лижешь задницу, если скажу.

Секунда... две... три...

Отпускаю. Он хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. На шее остаются красные отметины от моих пальцев. Хорошо. Пусть помнит.

— Мне нужны проклятые чёрные камни. — Возвращаюсь к столу, но не сажусь. Стою, опираясь костяшками о столешницу. — Пятьдесят штук к концу недели. Если не найдёшь, тебе придётся ответить своими чистыми руками. Тем более что руки тебе особо и не нужны, обойдешься без них.

Оставляю угрозу висеть в воздухе, как топор палача.

— Но капитан, чёрные камни... их же почти не осталось. После той жилы, что Брайс...

— МНЕ ПЛЕВАТЬ! ИЩИТЕ!

Рявкаю так, что он вздрагивает. Слюна летит ему в лицо. Пусть. Пусть почувствует моё презрение на вкус.

— Выроешь из-под земли! Вырвешь из глотки мракоплавов! Выковыряешь из задницы самого дьявола — МНЕ ПЛЕВАТЬ! Но найдёшь!