Книга Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1, страница 24 – Алиса Лаврова

Я заглянула тогда в его серые глаза и подумала, что бы он сделал со мной, если бы узнал, что я натворила, чтобы этот разговор мог состояться? Мне было смертельно страшно. Но куда больше в моём сердце было ликования. Дарий стал на шаг ближе ко мне.

14

— В присутствии участника высшего совета я объявляю о решении изменить первоначальное наказание Лейлы Валенс.

Теперь решётки моей камеры в зале суда, кандалы на руках и безразличные лица моих судей как будто потускнели для меня, перестав иметь прежнее, ввергающее в ужас значение.

Я слышу твёрдый голос судьи как будто сквозь сон. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как Дарий изъял книгу, но чувствую, что не меньше нескольких дней. Я то ныряла в забытье, то приходила в сознание в тёмной камере. Ко мне приходили какие-то люди, меня кормили и давали какие-то лекарства. Несколько раз я чувствовала на своей голове чьи-то руки, что делились со мной целительной магией.

А в один из дней я просто проснулась. Сразу же схватилась за живот, боясь, что исполнится сон, который повторялся раз за разом, сон, в котором я теряла ребёнка.

Но нет. Всё было в порядке. Настолько, насколько что-то может быть в порядке, когда ждёшь последнего приговора суда. Руна на груди исчезла, и рана, которая осталась после неё, уже почти полностью зажила, оставив только едва заметный шрам. Даже лучшие лекари не могут залечивать раны быстрее, чем за несколько дней, а это значит, что я посчитала время правильно.

— Не возражает ли уважаемый представитель совета? — спрашивает судья.

Представитель поджимает губы. На этот раз они прислали какого-то другого: тучная фигура, два подбородка, а третий, видимо, прячется где-то в складках мантии.

— Насколько мне сообщили, изначальным наказанием была смертная казнь, судья Ноктиан?

Тучный представитель совета нетерпеливо ёрзает на стуле и нехотя поворачивается в сторону судьи. Я слежу за этим разговором так, словно он касается вовсе не меня.

Я помню последние слова Дария и его просьбу отправить меня в Пепельную пустошь. От одной мысли об этом всё внутри съёживается.

Вот он. Сидит рядом с представителем и даже не смотрит на меня. Безразличный холодный взгляд.

Когда я лежала в полузабытьи, я всё крутила и крутила в голове тысячу воспоминаний, пытаясь понять, как же я могла не заметить вероломства моего мужа? Как я могла так сильно ошибиться? Но сколько бы я ни рылась в памяти, я не могла найти ничего, ни одного намёка на то, что его предательство можно было бы распознать до того, как оно привело меня на грань гибели.

И, как выясняется теперь, гибель — это ещё не самое плохое… В Пепельной пустоши меня тоже будет ждать смерть, но куда более мучительная, чем казнь от руки судьи Ноктиана.

— Именно так, но я рассмотрел предложение бывшего супруга обвиняемой и пришёл к выводу, что решение об отправке её на рудники в Пепельной пустоши будет более предпочтительным вариантом.

— Я бы всё же счёл более предпочтительным вариантом умертвить отступницу, — звучит высокий голос представителя.

Ощущение такое, что даже речь ему даётся с трудом: едва произнеся слово, он дышит, словно загнанная лошадь. От слова «умертвить» я невольно дёргаюсь.

— Она должна искупить хотя бы малую долю того зла, что принесла в этот мир, — мрачно говорит Дарий и стряхивает со своего идеально чёрного костюма невидимую пыль.