Книга Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1, страница 53 – Алиса Лаврова

Когда мы, наконец, выбираемся наружу из затхлой пещеры, и я вдыхаю едкий воздух пустоши, он кажется мне удивительно сладким и пьянящим. Я вместе с Дарой занимаю очередь к приёмщику и смотрю, как люди ссыпают камни в приёмник.

Здоровяк с мятыми ушами протягивает чёрную от впитавшейся сажи руку, но приёмщик не торопится дать ему жетон.

— Тут только шесть синих камней и три зелёных. Этого недостаточно, — равнодушно говорит приёмщик. — Следующий!

— Посмотрите, пожалуйста, в учётной книге. Я вчера сдал восемь синих камней, — дрожащим голосом говорит огромный мужчина. — Имя. — Сандор Лок, третий отряд.

Приёмщик поджимает губы и начинает листать пухлую книгу, мелко исписанную карандашом. — Верно, — говорит он и жуёт губы. А потом, нехотя, протягивает мужчине жетон.

Тот прижимает его к груди, и я вижу, как по его щекам текут слёзы, оставляя борозды на чумазых щеках. Он быстро присоединяется к шеренге людей, унылой рекой текущих обратно к баракам. — Ты должна сказать ему имя и отряд, — шепчет мне на ухо Дара. Я киваю и ссыпаю камни в лоток приёмщика. — Имя. — Лейла Ранвейр. Я сегодня первый день… — говорю я с улыбкой, предвкушая момент, когда мне дадут жетон, и я смогу обменять его на еду. — Лейлы Ранвейр, — приёмщик снова начинает листать свою книгу. И когда проходит, кажется, целая вечность, он говорит: — Лейлы Ранвейр нет в учётной книге. Следующий!

— Подождите, — вскрикиваю я в отчаянии, пытаясь усмирить колотящееся сердце, чувствуя, как надзиратель оттесняет меня в сторону.

— Будешь орать — получишь по зубам, — рычит здоровяк-охранник со злыми глазами и замахивается дубинкой.

Я с ужасом вижу, как приёмщик равнодушно сгребает мои камни и отправляет их в общий ящик с синими камнями. — Лейла Валенс! Посмотрите Лейлу Валенс! — выкрикиваю я, когда меня уже вышвыривают за пределы приёмного пункта.

30

Лейла

Я с надеждой смотрю на то, как Дара что-то горячо говорит приёмщику. Тот морщится, но снова нехотя берётся за книгу.

— Валенс есть, — наконец громко говорит он. — Сразу бы так и сказала.

Он равнодушно кладёт на стол жетон, и я вырываюсь из рук охранника и хватаю его, сжимая твёрдое дерево в ладони, зная, что сейчас от этого куска дерева зависит моя жизнь и жизнь моего ребёнка.

Пока жду, когда приёмщик посчитает камни Дары и выдаст ей такой же жетон, стараюсь утихомирить колотящееся сердце. Одна глупая ошибка едва не стоила мне потери еды. Нельзя допускать таких ошибок...

— Ну ты даёшь, — выдыхает она, подходя ко мне. — Этот хрен чуть не стырил твои камушки. Пойдём быстрее, пока не разобрали всю еду.

Когда мы идём обратно к баракам, я успеваю наслушаться от Дары историй о том, как часто новенькие погибают от голода, потому что просто не в состоянии собрать нужную норму в первые дни.

Из слов Дары я понимаю, что руководство рудников будто бы специально ограничивает работников в еде. Дара считает, что таким образом они могут управлять людьми куда эффективнее. Голодный думает только о том, как бы выжить, выбиваясь из сил в тоннелях; для мыслей о побеге в истощённом человеке вовсе не остаётся места. Хотя на мой вопрос о том, возможно ли отсюда сбежать, она лишь усмехается.

— Сотни миль пустыни во все стороны. Караван с провизией приходит раз в полгода, а портал здесь работает только в один конец. Когда человек пытается сбежать, его, как правило, находят где-нибудь в пустыне, либо мёртвым, либо, если повезёт, истощённым до полусмерти.