Книга КотоФей и дачница, страница 44 – Тали Аксандрова

На следующее утро кактус был зеленым. Ну, не совсем, скорее серо-зеленым, но больше не напоминал мумию. Его тельце чуть налилось и расправилось, иглы больше не висели тряпками, а торчали в разные стороны, как у ежика после хорошей встряски.

— Привет, Колючка! — улыбнулась Лера.

И принялась за дела. Она проверила мох, перетерла его в пальцах, и он легко раскрошился. Значит, можно было замачивать. Она тщательно осматривала его и очищала от мусора и промывала, прежде чем положить в чугунок. Потом залила водой и водрузила на печь. Принесла дров и щепок и растопила ее, поставила кипятиться чай.

Лера достала книгу ведьмы, села за стол и открыла первую страницу. Про тетрентиум липутус она уже читала раньше, его колючки годились для выживания соседей.

На второй странице чуть заметно светился рисунок. Не высокий стебель, а сам цветок, напоминающий многолепестковую лилию с завитушками. Название было еще более сложным, из трех не очень запоминаемых слов, и Лера прозвала цветок «Ночной лилией». Цвел он раз в месяц и только ночью, и тогда его можно было найти по легкому свечению. Днем стебли казались совершенно неприметными, да и в снадобьях не применялись. А вот лепестки ночной лилии использовались во многих рецептах красоты, чаще всего для блеска волос и сияния кожи. Рецепты были сложными, ингредиентов входило много, одним словом — для опытной травницы.

Лера решила начать с простой заготовки растений. Рыжий рассказывал ей, что его дед переносил в другие миры свертки с сухими пучками, их покупали целители и лекари. На следующей странице она как раз нашла подходящее. На рисунке это было кустистое растение, от корней до макушки усыпанное мелкими, как тля, цветочками. По описанию — очень пахучее. Лера прозвала его «пахуч» и принялась читать.

Растение росло где-то среди сорняков-монстров, можно было его найти, сорвать и засушить. Из него готовились разные сборы, но использовалось оно и одно, почему-то для «заметания следов». Что бы это ни значило, сначала нужно было разыскать его и правильно заготовить.

Срывались только цветочки, осторожно, чтобы не повредить стебель. В сухую погоду, и руки тоже должны были быть сухими. Цветы сушились где угодно, но не дома, затем перетирались в ступке и упаковывались. Причем упаковка допускалась только из листьев определенного растения и никакая другая.

Лера принялась искать это второе растение в книге — то самое, из которого нужно было сделать упаковку, и внезапно на одной из страниц наткнулась на сверток. Крошечный, очень легкий, запечатанный чем-то, вроде воска. Он был не из бумаги, не из бересты, а из чего-то бархатистого, чуть шершавого, серебристо-серого. Она не заметила, как в это время на кактусе проявились глаза. Лера покрутила сверток в руках, и глаза кактуса округлились. В них ясно отразилось — «Только не это».

Она сорвала восковую печать и развернула сверток. В нос сразу ударила невыносимая вонь.

— Фу! — не выдержала Лера.

И громко чихнула. Сверток выпал у нее из рук, из него на пол просыпался бледно-серый порошок. Глаза кактуса стали еще круглее. Лера, зажимая нос, поспешила к двери, распахнула ее и выдохнула.

Потом она села над рассыпанным порошком и принялась собирать его обратно в сверток, подхватывая пальцами. Он оказался очень мелким, шелковистым, и выскальзывал из рук. Кактус напряженно следил.