Книга Попаданка из семьи Русалковых, страница 35 – Тали Аксандрова

И только когда он достал с пояса запечатанный кувшинчик с соком дикого дерева, лицо его просияло торжествующей улыбкой.

— Пять! — гордо сказал он.

Линс удивленно посмотрел на принца. А я не удержалась:

— Разве не четыре?

Ринс бросил на меня насмешливый взгляд:

— Все-то ты знаешь, Визифлюндия. Да не все.

И не стал ничего объяснять. Они с Линсом обсудили, можно ли было использовать против дикого дерева отравленные стрелы. Этот яд действовал, если стрела оставалась в ране некоторое время. Однако король Лиринса запретил использование таких стрел.

Солнце постепенно скатывалось по небу и уже не жгло так, как днем. Лес за рекой темнел все больше и выглядел совсем недружелюбно. К тому же, где-то там притаилось дикое дерево. И все же, нам нужно было перебраться через реку и пройти через лес. Чтобы пройти следующее испытание капризной принцессы — добыть тягучее облако.

Идти в лес на ночь глядя никто не хотел. К тому же конь Ринса куда-то запропастился. Он ускакал еще в лесочке, когда дикое дерево схватило принца. И до сих пор не нашелся. Хотя и Ринс, и Линс звали его. Блондин, к тому же, ездил искать его на своем коне. И привез немного дров. Здесь, на голом каменистом берегу, не было даже чахлого кустика.

Линс развел костер и приготовил ужин. На мое предложение помочь он только хмуро что-то буркнул.

— Кто же доверит ведьме варить ужин, — захохотал Ринс.

Мы должны были переправиться через речку до рассвета. Но ночью это было делать опасно. А утреннее солнце ведьма терпеть не могла. Поэтому предстояло немного отдохнуть, а потом выдвинуться вдоль берега. Линс хотел найти переправу — там, где река разливалась широко-широко. И не была такой бурной.

Мы поужинали. Ринс сразу завалился спать. Линс ворошил веткой пылающие угли и бубнил себе под нос:

— Ведьма, ведьма..

Я вздохнула. Костер догорал, но все еще бросал свои отблески на Линса. Его светлые волосы золотились, глаза казались темными и бездонными. Мои руки все еще помнили его сильное тело.

И я уже не была уверена, что хочу, чтобы он считал меня ведьмой. Но Линс верен наследному принцу. И если тому я буду больше не нужна, он вернет меня во дворец. Ведь все считают, что я стащила ожерелье сводной сестры принца. Вздохнула и легла спать.

Ночью мы выдвинулись в путь. Конь Ринса так и не вернулся.

— Ну что ж, — сказал принц и широко улыбнулся мне. — Надеюсь, твоя лошадка выдержит.

Я ничего не поняла. Пока Ринс не вскочил на коня Линса и не улыбнулся еще шире:

— Иди ко мне, Визифлюндия!

Мне предстояло ехать с принцем. А блондину — на моей лошаденке. Ринс сразу обхватил меня за талию и прижал к себе.

— Теперь путь будет приятнее, — горячо прошептал он мне в самое ухо, касаясь его губами.

Река едва отражала свет звезд и казалась почти черной. Лес на другом берегу был темен и так мрачен, что становилось не по себе. Конь Линса скакал все также бодро. Рука принца то съезжала ниже, то взбиралась выше — приходилось следить за этим. Ринс часто наклонялся и что-нибудь шептал: о реке, о диком дереве, о темной ночи. Моя лошаденка плелась позади, явно удивленная весом нового седока. Однако надо было торопится — небо светлело, дело шло к рассвету. А укрыться — точнее, укрыть ведьму — на пустынном берегу было негде. И принц пустил коня рысью. Линс отстал.