Онлайн книга «Дом на краю земли»
|
Когда спазмы стихли, она обмякла, снова упала ему на грудь, но опасности сойти с ума больше не было, и никакие предательские мурашки не напугали доктора до безумной полусмерти. Элоди проскулила: — О боже… Как я буду смотреть вам в глаза, доктор… Он молча погладил ее по спине, чувствуя, как дрожит каждый позвонок. Придержал безвольное тело, приспустил собственный рукав, взял манжету в кулак и поднес к ее лицу — вытереть щеки и подбородок. — Ты ведьма или нет? — спросил с тихой усмешкой. — Что ж расстраиваешься, как обычная девчонка, что перепила на празднике? Она всхлипнула ему в ладонь, то ли смеясь, то ли плача. — Так я и есть обычная… Ты… напомнил мне… Эдмунд. Ты такой хороший… Мой доктор Хейл. Подняла лицо и попыталась заглянуть ему в глаза. Он тепло усмехнулся, полез в сумку за фляжкой с водой. «Мой доктор Хейл», значит… Приехали в Ирландию, доктор Хейл. Среди склянок, еще и левой рукой поди ее найди и пироги не разломай вконец! — Сейчас дам попить немножко… Наконец. Откупорил зубами, выплюнул прочь, протянул: — Вот, мелкими глотками, Элоди… Чумазая Элоди безмятежно посапывала на его правом локте, сладко улыбаясь во сне. Эдмунд вздохнул. — Значит, покажете тайный ход в другой раз, ведьма… моя. А я по тропе смерти как-нибудь уж донесу вас до вашей постели на алтаре. Доктор Хейл, и как вы докатились до такого?.. В странную ясную ночь с моря отчетливым ароматом летела весна. * * * Глава 17 Лучшее Лучшее, что ты можешь сделать со своей жизнью — это любить. Р. Бретт. Твой дневник. У Элоди никогда не было так, чтоб она проснулась — и не помнила, где она. Океан шумел знакомо, в голове тоже шумело, не меньше — в животе. Только вместе с тем казалось, что случилось что-то невероятно хорошее. Такое хорошее, что первое длинное платье на шестнадцатилетие или приглашение от барона Совиньи на танец не шли ни в какое сравнение. Что-то настоящее, теплое и волшебное. Больше похоже на блины у бабушки в Каркассоне. Со сладким кремом из каштанов и желтым вареньем из мирабеллы. Они с Жаном облизывают пальцы, а мама ругается, что перед обедом… Ах нет, какие балы и бароны, какие каштаны и Жан — океан значит «Ирландия». «Мудрая Луди», ведьма. И сразу так тоскливо. Рука тянется к компасу на груди, а его нет. И одежды там нет, только мягкая тюленья шкура… Что?.. «Ля Фудром»* блеснула в памяти сцена: звезды, мягкая трава, «поцелуй меня, сасанах». Они, что же… Паника охватила полностью, от пят до макушки. Где не нашлось ни клочка одежды! Правда, доктора тоже в ближайшем радиусе не нашлось. И хорошо это или плохо — она не знала. Спросить некого, но и… может, она сама стащила с себя платье?.. А все остальное приснилось? Она с этим «пробуждением к жизни» теряет все ориентиры. Зато, натянув шкуру по самые горячие уши, Элоди поняла, что находится дома, в пещере тайного хода. Где сундук. Потому и слышно голос океана таким эхом. Только вот сундука не было нигде. И она там не спит никогда. Ох, алтарь же занят… Но ведь она не успела показать ему тайный ход?.. Даже во сне?.. Память подсунула очередной куцый клочок: тропа, обрыв, глухие волны внизу, и его нога поскальзывается. Доктор заваливается на скалу ее бедром, и она сварливо замечает, что он же пива не пил, так чего его шатает. И подтягивается рукой о камень, и они не падают никуда… Эдмунд поудобнее перехватывает ее под коленками о другие, более мягкие части тела… А она обнимает его за шею и шепчет «мой доктор Хейл — самый лучший». |