Книга Дом на краю земли, страница 70 – Кейт Андерсенн

Даже пока до нее дошло, что Бастьен — особенный, прошло много лет. Но он не делал ничего, кроме того, чтоб говорить доброе, верить в лучшее, улыбаться между строк. А Эдмунд столько всего сделал за эти полторы недели, что и по зубам не пересчитаешь.

Океан, небо, трава, размокшая в слякоть за ночь дорога, Дунагорская башня за спиной, деревня перед глазами — все кружилось в счастливом танце. И дышать было снова тяжело, и одновременно — легко, будто душа улетела в облака.

Но во-вторых — ей было боязно от одной мысли появиться в деревню не как мудрая Луди, а как девушка в красном, как невеста сасанаха, полоумного доктора. Как женщина, как влюбленная женщина.

Merde.

Элоди зажмурилась, мотнула головой. Это не должно быть сложно. Когда-то надо начинать. Ветерок с океана прилетел холодным дыханием, мазнул мурашками по шее и груди.

— Что случилось, ведьма моя? — будто бы почуял доктор Хейл ее невысказанный страх, остановился.

У самого моста над речушкой. Где их уже и видеть-то могли. Элоди перевела дух, заставила себя открыть глаза, открыто посмотреть ему в лицо.

— Я… боюсь.

— Эль? — он ласково завел ей волосы на одно плечо, накинул капюшон плаща. — Я рядом.

— Я… тоже, — качнула она своей ладонью в его, нежно хмыкнув: — Но тебе тоже страшно.

— Я… — он усмехнулся, смущенно почесал бороду, цокнул языком. — Это так хорошо, что тебя потерять боюсь, Эль. Давно так хорошо не было, понимаешь. Так не бывает.

Какой же он хороший, ее доктор Хейл. Ну вот какой мужчина говорил женщине честно, что боится? Что боится потерять голову, что боится потерять ее, что вообще ему ведомо слово «страх»? Она нежно коснулась его щеки. Пусть деревня думает, что хочет… Ведьмы тоже имеют право на любовь и на то, чтобы превращаться в невест.

Он в ответ на ласку прикрыл глаза, прижался к ее ладони. А вторую не выпускал из своей.

— Эль… — попробовала Элоди на язык. — Никто не звал меня так прежде.

— Тебе нравится? — открыл доктор один синий глаз.

Элоди Моро кивнула.

— Мне нравится все, что ты делаешь, мой доктор. И обещаю — я никуда не уйду. Я буду прогонять твои кошмары — помнишь ведь, мы договорились?

И обняла. Пусть смотрят. Всякие Мойры с Нижнего Пастбища наверняка не пропустят, что доктор на мосту обнимался с ведьмой в красном платье под плащом.

Эдмунд (нет, какой из него Эдмунд — это суровое северное «унд» совершенно ему не подходит — он же Эдмон, милый и забавный, потому что «mon», потому что он ее и все!..) тоже прижал ее крепко и нежно, а потом крякнул, вдруг отстранил легко, целуя лоб под капюшоном:

— Я ведь забыл совсем, Эль. Вот же глупая голова у сасанаха!

Он полез себе под воротник, развязал знакомый Элоди с памятной ночи Элоди шнурок, стащил то самое холодное колечко… В груди что-то перехватило, когда он сжал пальцами этот потемневший ободок.

— Знаю, оно оловянное, но муж Маргарет был небогатым человеком и потому подарил ей такое, — начал пояснять ее милый сасанах, смущаясь и краснея, глядя на колечко, которое носил на шее. — Когда я стал служить при дворе и предложил ей поменять на золотое, она подняла меня на смех и сказала, что я дурак, который никогда не любил. И что оно ей дороже всех сокровищ мира, даже если бы было сплетено из травы. И оно у меня самое дорогое и единственное, Эль. Я бы поехал в Эннис и купил, но хочу, чтобы ты взяла до того, как…