Книга Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2, страница 116 – Наталья Бутырская

— Девятый принц, — вежливо отозвалась я, глядя на Сюэ Сюэ. — Мне уже сообщили, что женщины, как капризные цветы, годятся только для любования ими.

— Вряд ли такое определение подойдет юной госпоже Ли. По мнению этого принца, стать врагом юной госпожи Ли — худшее, что может случиться с человеком. Господа на площади подтвердили бы мои слова, будь у них такая возможность.

Глашатай закончил читать указ. Воины поставили преступников на колени, подняли копья и вонзили их в спины крест-накрест. Один за другим мужчины Сюэ падали на холодный камень, а вслед за ними умирали их душевные звери, показывая, что хозяева на самом деле мертвы.

Сюэ Сюэ упал последним. Рубиновый скорпион поджал лапы, свернул хвост и застыл, напоминая драгоценный камень причудливой формы.

Это конец.

Он умер.

Дом Сюэ уничтожен полностью.

Тогда почему мне так плохо? Я мечтала об этом дне долгие годы, а дождавшись, ощущала лишь пустоту. Словно пеплом от сожженного дома Сюэ засыпало и меня.

Мою голову пронзила острая боль. Я схватилась за виски и разрыдалась.

После казни у одинокой ивы прошло полмесяца. Тихо проскользнула новость, что первый принц больше не наследник престола. И сразу же между принцами началась скрытая борьба за влияние. Все высокоранговые чиновники Линьцзина должны были выбрать сторону, иначе их могли заменить людьми посговорчивее. В свитках Шусян появлялись известные на весь Линьцзин имена и предположения, к какому принцу они склонялись.

Я полагала, что отец быстро вернется на службу, ведь сейчас двору как никогда требовался преданный и опытный министр. Кто, как не отец, сможет навести порядок среди чиновников? Но папа словно никуда не торопился. Он вдоволь спал, ел с завидным аппетитом, гулял по саду, часто навещал маму и меня, проверял знания Ли Жуя. Щёки его вновь округлились, лицо обрело прежний лоск, а походка стала неспешной и величавой, как у мудреца, постигшего все небесные тайны.

У меня же прошли головные боли и дурные сны. С хворями всегда так: пока болит — страдаешь, а когда отпустит — не сразу замечаешь облегчение. Лишь когда матушка спросила о моём самочувствии, я осознала: боли больше нет, а аппетит вернулся.

Каждый день Ши Хэ приносила с кухни блюдо с моими любимыми пирожными, и я уплетала их с большим удовольствием. Я часто гуляла по поместью, любовалась осенними двориками, мокрыми листьями у каменных дорожек, цветущими хризантемами, играла с Ми-Ми.

Кан Цзеси по-прежнему присылал выписки из учетных книг по всем моим лавкам, включая столовую, но я их больше не открывала. Да, мне следовало проверять его расчёты, один раз я даже взяла записи и начала просматривать. Всё было понятно: здесь доходы, здесь расходы… но какая же это тоска! Я не собиралась проводить по полдня за бумагами.

Разумеется, я не велела управляющему прекращать присылать расчёты. Пусть думает, что его госпожа пристально следит за ним, иначе скоро он начнет приворовывать. Дядя Чжоу часто говорил, что безнаказанный доступ к чужому серебру совратит даже самого честного человека.

Однако постепенно меня начала одолевать скука. Осенью было немало поводов устроить приёмы: праздник середины осени, когда любуются круглой луной, праздник двойной девятки, дни рождения, помолвки. Я знала, что в последние годы наша семья редко появлялась на чужих приёмах, и понимала почему. Козни подлого рода Сюэ, коварство четвертого принца, ложь Го Вэньцзюня, подозрения императора… Но ведь всё уже закончилось! Так почему мы всё еще прячемся в своем поместье?