Книга Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2, страница 76 – Наталья Бутырская

— Мои руки и то толще!

— Дунь! Жень! — чуть повысил голос Тан У. — Госпожа Ли желает посмотреть, на что вы способны.

— Это их настоящие имена? — удивилась я и тут же поняла ответ. Кто в здравом уме назовет дочерей щитом-дунь и клинком-жень?

Девочки поднимались тяжело, но их ноги уже не дрожали. Они встали напротив Тан У, опустили руки, глядя на него во все глаза. Он резко ударил кончиком палки между ними. Дунь и Жень вместо того, чтобы уклониться, наоборот шагнули к месту удара, но столкнулись меж собой.

— Учитесь видеть и чувствовать друг друга, — сказал мой воин. — Подобные ошибки недопустимы.

Еще взмах палки — Дунь успела подставить под нее плечо. Еще удар — Жень ввинтилась ужом и получила шлепок по боку. Взмах — снова Дунь.

— Разве воины не должны уклоняться от ударов? Почему они нарочно лезут к палке? — шепотом спросила я.

— За полгода я вряд ли сделаю из них опытных воинов, но живым щитом они успеют стать. Их задача — принять удар, предназначенный для госпожи Ли. Опытный воин не лучший охранник, так как его с малых лет учили уворачиваться. Но за его спиной стоит тот, кого нужно прикрывать собой! Первым начнет действовать тело и попытается уклониться, затем вступит ум, который скажет, что нельзя уклоняться. Воин промедлит, и господин будет убит. Этих девочек я заставляю не бояться ударов, заставляю лезть под меч и стрелы, чтобы их тела и умы действовали одинаково.

— Но они же не собаки и не свиньи! Они тоже хотят жить. Ты же не кинешься под меч?

Тан У вздохнул:

— Я плохой щит, это верно. Воин с туманным леопардом — это скрытый клинок, смазанный ядом, внезапный удар из темноты. Этим девочкам я подберу совсем других зверей.

— Я совсем не об этом говорю, — еще злее прошипела я.

— Большой отдых! — громко объявил Тан У. — Можно попить воды!

Девчонки вмиг повскакивали и убежали к дому, где под навесом стояла большая бочка с водой.

А Тан У повернулся к мне с серьезным видом и сказал:

— Госпожа Ли, я нарочно дал им такие прозвища! Госпожа Ли не должна думать о них, как о несчастных девочках. Они всего лишь инструменты. Они — щит, клинок, плеть госпожи Ли, не больше и не меньше. Если госпожа Ли хочет кого-то пожалеть, то пусть лучше жалеет тех детей, которые не попали в поместье Ли. Эти же дети рождены под счастливой звездой. Они впервые в своей жизни едят досыта, причем не объедки, оставшиеся после отца, братьев, дедушек и бабушек, а белый рис, вареные яйца, свежие овощи и даже мясо. Они впервые в жизни надели новую, пошитую под них одежду, причем из хорошей ткани. Они впервые спят на матрасах и под своим одеялом, которое не отнимет ночью брат. Их не шпыняют за малейший проступок. Их не укоряют за то, что они родились девочками, не бранят за прожорливость и бесполезность. Никто не вздыхает и не говорит, что надо было удавить их в младенчестве. Впервые в жизни они чувствуют себя нужными, полезными. У них появилась цель! Во всем Линьцзине не найти девочек, счастливее этих.

Пока Тан У говорил, я мельком поглядывала за девочками. Они зачерпывали воду из бочки, пили, косились на меня, улыбались и болтали. Действительно, если сравнить этих детей с теми, что только пришли в поместье Ли, — нынешние мне нравились куда больше. Из их глаз ушло отчаяние, ушел голод.