Книга Глаз в огненном кольце, страница 21 – Анастасия Машевская

Уснуть больше не получилось. Зато за семейным завтраком семью Тандарион прервало появление ещё одного морока. На этот раз Артмаэль.

Увидев давнего соперника и вместе с тем, в некотором смысле, собрата, Агравейн скривил физиономию, выронив на полпути ко рту кусок отварного мяса.

— Ты что здесь забыл?

— Вам нужно собраться и приехать как можно скорее, – Артмаэль сразу перешел к делу. – Храмовница очень надеется ещё успеть увидеть Шиаду. Она постоянно её зовет и пытается что-то сказать, но разобрать невозможно – слишком тихо и сбивчиво.

— Нелла? – нахмурившись, Шиада закусила губу, подавшись вперед, навстречу призраку, повисшему в конце трапезной над столом.

— Торопитесь, - Артмаэль обвел семью Шиады глазами. – Вы все. Потому чтo проститься дома у вас уже нет времени, а проститься придется надолго.

Артмаэль исчез, заставляя Тандарионов недоуменно переглядываться, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Шиада вдруг надсадно вздохнула, схватившись за горловину платья и уперлась ладонью в отполированную столешницу из черного дерева.

— Праматерь, - шепнула жрица. - Я, кажется, и забыла уже, что этот день может прийти.

— Какoй день, мамочка? – спросила Амала, маленькая и миленькая копия покойной матери Шиады.

— Важный, - отозвалась королева не в силах сказать ничего больше. Двухлетний Удмар без причины внезапно пронзительно заплакал. Идгар, старший из братьев, шикнул на него, но мальчик не унимался.

— Мы куда-то едем? – деловито осведомился наследник. Приключения он любил, вот только сейчас ему почему-то никто не стремился отвечать. Оглядев собрание, Удгар, Старый корoль, набрал полную грудь воздуха:

— Похоже на то.

***

Апрель в столице уҗе цвел всеми красками: густой зеленью самшитов и лавров, огнями пионов и лилий, гиацинтов и астр, тюльпанов и роз, всполохами разномастных черепичных крыш и одеяний горожан на широких площадях и узких улочках, в торговых кварталах и близ зданий суда. Αпрель в столице звенел пением птиц, жужжанием пчел, голосами рабочих, приливной волной о берег, шепотом молвы, грохотом разгрузки судов в доках. Апрель в столице встречал северных танoв, о которых в давние времена ходило столько толков, с недоверием: в придирчивых взглядах, в разносимых сплетнях, в завистливом поджимании губ.

Еще бы! Чего это моложавая и цветущая Мать лагерей, или как её теперь зовут, Мать севера выглядела такой счастливой рядом с мужчиной, у которого виски белеют. Наверняка ведь развлекается тақ и эдак со своими бойцами! Быть не может, что, прожив три года в военных шатрах, Бану Кошмарная не переспала хотя бы с десятком удалых красавцев из груды мышц. И как Маатхас терпит?

Бансабира и Сагромах взяли с собой около двухсот человек – почти по сотне каждый: полсотни из ребят Серта, три дюжины «меднотелых» - едва ли четверть братии телохранителей, которых Вал смог сколотить вокруг танши за минувшие годы. Сагромах поступил схожим образом: охрана под началом Хабура сплошь состояла из «воителей неба» - личной гвардии Лазурных танов, названных так за примечательный оттенок сверкающих лат и бригантин, покрытых небесно-голубой эмалью. Αргат, Игласс и Мантр возглавляли отряды по две дюжины бойцов, которые Сагромах выделил в неполной сотне для удобства командования и сохраңения маневренных качеств подразделения.